-Укладывай, - грубее, чем следовало, досадуя на все вокруг, бросила Арахна и помощник, которому и назначался этот приказ, неловко, смущенно, уложил дрожащую Иас на постамент. Иас закрыла глаза, готовая к самому худшему, Арахна заметила, как по ее лицу блестят дорожки слез.
-На живот, - Арахна не могла отогнать от своих мыслей видение скрипучей телеги, площади…Регара и Лепена, облаченных в полный костюм.
Мальт хмыкнуло, пока помощник переворачивал Иас, распутывал узлы тугого платья и, смущаясь, спускал ткань до пояса.
-Ремни! – глухо приказала Арахна, и помощник дрожащими руками принялся затягивать ремни. Проблема была в том, что ремни были рассчитаны в среднем на более плотные комплекции и ремень либо болтался, либо не застегивался.
Арахна не выдержала и оттолкнула неумеху, после чего сама завязала ремни, пообещав себе точно выкинуть в самое ближайшее время этого нелепого идиота.
Ее руки действовали по заученному, а мысли метались.
Вот эта телега останавливается. Солдаты выводят из нее Сколера. Он так бледен…прядь его волос все еще жжет карман самой Арахны.
Нет, вот она реальность… поднесенный медный таз с раствором, деревянная рукоять обжигает ладонь, рука вспоминает захват. Надо бить правильно, самой плетью, а не рукоятью, рукоять ломает кости осужденного, а еще причиняет вред руке для самого палача.
Палачи мрачны. Регар делает вид, что Сколер – это всего лишь такой же преступник, как и все, как и другие. Лепен жадно вглядывается в лицо друга, который уже, по факту, мертв. И нет никакого «а вдруг». И нет ничего, кроме желания понять: как?
Арахна отводит руку под правильным углом, чтобы не выбить и себе сустав. Это кажется, что наносить удары с помощью какого-нибудь хлыста, плетки или чего прочего легко. Но после первого рука, с непривычки, может начать гудеть. Недаром, когда карать ударами надо многих, палачи меняют друг друга через десять-пятнадцать ударов.
Руки – рабочий инструмент палача. Твердая рука – легкая смерть. Верность в руке – милосердие. Палач с дрожащей или больной рукой не нужен.
-Раз…
Арахна знает, как нужно ударять, чтобы не переломать кости. Не отбить органы. Она знает, как сделать, чтобы страдала кожа. И Регар этому ее научил вперед всего другого.
Регар! Мрачно, не выдавая жизни лицом, не имея сострадания, каменно… он выслушивает приговор своему же палачу, хотя и может произносить слова в унисон с прочтением, поскольку много уже слышал таких приговоров, но, что важнее, знает все дело. Лепен не слышит почти ничего. он все еще смотрит на Сколера и теперь Сколер прячет взгляд и делает вид, что Лепен ему незнаком.
да, так и есть. Арахна не сомневалась, что все именно так.
-Два…
Глухой вскрик Иас сейчас даже предпочтительнее всей тишины мира. Арахна сама хочет кричать, но ей нельзя. Не сейчас. Не при Ависе, Мальте и Иас. Не при живых.
Да, все понятно. Да, представители Коллегии Судейства все понимают. И дознаватели. И осужденный не спорит. Жрец Луала и Девяти Рыцарей Его благословляет казнь, напоминая о добродетели, о непогрешимости перед чертогами Луала, о том, что всякое зло будет наказано, а всякое горе найдет утешение.
-Три…
Иас уже скулит. Вряд ли действительно только от боли, потому что Арахна на самом деле знает, как бить. Вряд ли только от физической боли, то есть. Она осознает, вернее всего, как и сама Арахна, как и каратель, что творится сейчас в эту минуту на городской площади. Может быть, как и Арахна, она, пусть и не так ясно, но все-таки представляет, что происходит.
Король, да будут дни его долги, тоже здесь. Король в ярости, король готов был бы к милосердию, но не против того преступления, которое едва-едва не было исполнено. Он не простит. Герцог Торвуд – это человек, который должен жить, ведь только от него зависит заключение мирного договора Маары. Король должен избегать войны. И всякий, кто мешает в этом, должен сложить голову.
-Четыре…