Иас вздрагивает еще до того, как удар обжигает ее плоть. Помощника, кажется, тошнит от всей этой картины. Мальт хранит скорбный вид, Авис терпит. Может быть, и его мысли. Подобно мыслям Арахны и Иас далеки отсюда?
Нет, Сколер ничего не хочет сказать. Он и без того сказал уже слишком много, но не мог найти в себе слов¸ чтобы сказать самого важного. Сколер знает смерть. Он ее не боится, ему обидно. Обидно умирать вот так, молодым, обвиненным в заговоре.
-Пять…
Осталось немного. Еще два обжога плетью и Иас будет свободна. Свободна от наказания, но будет ли у нее хоть какая-то свобода внутри? Это нужно пережить. У Арахны есть Лепен и Регар, они есть друг у друга, а у этой девочки что есть? Ребенок? Плоть от плоти Сколера?
Так не новая ли это мука?
Сколер опускается на колени. Ровно кладет голову на плаху. Он не был трусом, но сейчас закрывает глаза. От стыда. От страха и стыда, которые неизменно испытает в большей мере, увидев взгляд Регара над собою.
В последний раз сделать вдох – сладость. Сладость, которая режет по легким. Вздох глубок. Всякого «а вдруг!» не существует.
-Шесть…
Иас вскрикивает. Яростно и отчаянно. Закусывает губу до крови, но не замечает этого. Арахна почти наяву слышит свист металла и слегка промахивается по плоти Иас, обжигая ее ударом плети лишь на две трети, а не на полный размах.
А там на площади…все.
-Семь! – Арахна с отвращением отшвыривает от себя прямо на пол орудие кары, закрывает лицо руками.
Ей кажется шум моря в голове, но никакого моря в подземной «гостевой» зале, разумеется, нет. это шум народа на городской площади, шум, который она воображает себе так ясно, что всерьез слышит его.
Так кончается всякая казнь. Шум. Грохот тела, напряжение, разряжается и возгласы. Иногда и аплодисменты.
-Иас, вы свободны, - произносит Мальт и благоразумно удерживается от острой фразы, наверное, прочитывает сейчас по всему облику Арахны, что еще немного, и она вцепится в кого-нибудь, разорвет, не помня себя, чтобы не разорвало ее от этого ужасного внутреннего шума.
Как уходит Мальт, как, всхлипывая от боли, унижения и осознания своего долгого одиночества в мире, где больше нет Сколера, собирает свое платье Иас, как мнется помощник, убирая все на свои места – Арахна слышит сквозь весь этот шум, рожденный внутренним людским морем.
Ей кажется все наяву. Ей кажется, что она чувствует запах окровавленного металла. Чудится, что виден и пот, проступивший на бледном болезненном лице Регара, ведь каждая казнь – это усилие, а казнь, произведенная над тем, кто был тебе дорог…
-Ара…-тихо зовет Авис и даже касается ее плеча. Арахну обжигает от этого прикосновения так, словно ее хлестануло самой плетью и она, отпрыгнув в сторону, обратив обезумевшее от боли лицо к Авису, кричит:
-Уйди! Не тронь меня! Не тронь!
И даже Иас затихает от этого крика. Прежде Арахна была для нее чем-то собранным и высшим, а теперь до Иас вдруг доходит, что Сколер тоже был ее другом, что, возможно, она не единственная, кто сейчас полон скорби и приходит даже горечь от мысли, что Арахна ничего не могла сделать.
Авис не знает, куда деться, но не рискует больше предпринимать попытку к сближению с Арахной, а она, уже тихо просит:
-Уйди…
Авис хочет спросить, уверена ли она, но не может промолвить и слова. У нее такой вид, что сейчас разговора не выйдет. Авис тяжело покидает подземную залу, надеясь, что его окликнут, попросят остаться, но…
Это все реакции тех, кто не был знаком так близко со смертью. А Арахна знакома была хорошо. Авис уходит, потому что ему нечего больше делать, кроме как выйти из Коллегии и присесть на крыльцо, где недавно спала Арахна, дождаться прихода Лепена и Регара и засвидетельствовать им почтение и уважение к утрате.
-И ты…иди, - Арахна замечает Иас. Иас шатает, она морщится от боли, но Арахна знает, что эта боль пройдет быстро, и Иас вполне может уйти сама.
Иас смотрит на Арахну уже не так, как смотрят на палача, без отвращения и презрения, а даже с жалостью. Свистяще-охрипшим голосом Иас выдавливает из себя:
-Я люблю его.
-Любила, - жестоко поправляет Арахна и чувствует, как прядь волос Сколера жжет все сильнее ей карман. Она обещала отдать прядь Иас, но уж нет… пусть карает ее Луала, пусть насылает на нее всех Девятерых рыцарей, Арахна не отдаст.
Это ее последняя память о нем, а Иас…она сама виновата. Виновата в том, что наивна, что молода и глупа. Впрочем, и они, всей троицей: Регар-Лепен-Арахна были еще недавно так наивны и глупы, оправдывая Сколера и уверяя друг друга, что это все чудовищная ошибка, когда Сколер сам признал свои преступления.