-Спасибо,- тихо промолвила Арахна. – Я тоже люблю. И тебя и его.
У Лепена перехватило дыхание. Он сначала испытал неподдельный, неистовый восторг, услышав эти слова, но вот пришло глухое осознание, сомнение. Лепен вспомнил разом всю ее фразу и предыдущую свою и едва сдержался от отчаянного вопля.
Какое это было издевательство1 высшее и жестокое! Невозможное издевательство. Насмешка над всеми насмешками.
Но «а вдруг» еще жило в груди, терзало когтями сердце, и все же Лепен спросил:
-О какой любви говоришь ты?
-О любви к друзьям, конечно, - Арахна не заметила подвоха. Горе жило в ней, затмевая остальное.
-К другу…- тупо повторил Лепен и всякий намек на восторг умер в нем, и выцвел. Лепен был рад лишь тому, что Арахна не видит его лица, но больше он не мог выносит этого мучительного разговора, этого тянущего когтя, впившегося в сердце и сказал торопливо, - давай спать.
-Может, еще посидим? – неуверенно предложила Арахна, смущенная неожиданной решительностью Лепена.
-Нет, завтра…надо спать.
Лепен первым пошел к лестнице. Ссутулившись, он поднимался к спальне и был уже на половине пути, когда Арахна тоже скрипнула ступенькой и на ощупь пошла в темноте.
Для света не было причин.
9.
Рассвет вползал лениво, понемногу серели деревья и крыши домов, можно было уже немного ориентироваться на улице. Арахна поднялась с постели, так и не сумев заснуть, и, наскоро и кое-как собравшись, стараясь не выдать себя ни половицей, ни скрипом дверей, выскользнула сначала из своей комнаты, затем прошмыгнула по зале первого этажа и вырвалась на улицу.
Утренний холод полоснул по легким и на миг у Арахны перехватило дыхание, но она медленно выдохнула, позволяя привыкнуть себе к утреннему воздуху, и торопливо зашагала вперед, сворачивая с главных проходов между Коллегиями.
Логика логикой, разум за разум, но она знала, что не найдет себе покоя, если не дойдет до городской площади, до эшафота, который уже, в общем-то и не разбирали, а, собственно и зачем тратить время, силы и изнашивать конструкции, если казни были через день-два?
Она знала, что ей надо туда дойти. Посмотреть, почувствовать последнее присутствие Сколера на земле, среди живых. Прядь его волос все еще была у Арахны, она сунула ее в серебряный медальон, который открывался легким нажатием на бока, но закрывался плотно…там она хранила сначала засушенный цветочек редкой красоты, потом портрет короля, а в конце концов, молитву к одному из Девяти рыцарей Луала, но большую часть времени медальон и вовсе пустовал. Этот медальон подарил ей Регар на двенадцать лет…
Арахна туда и спрятала прядь волос Сколера, не пожелав расстаться с этой памятью ради того, чтобы выполнить его последнюю просьбу. Иас могла найти себе кого угодно, но она выбрала Сколера, однако, Арахна знала его раньше и чувствовала себя в большем праве на эту прядь.
До городской площади пешком идти около часа. Арахна прикинула, что вполне справится с дорогой туда и обратно и придет назад рано, может быть, к концу завтрака.
Время было хорошее, сероватое, именно в таком времени и легко скрыть свое лицо от редких трактирных прохожих, от шныряющих дознавателей, от ленивых солдат, что несут патрули. Через час-полтора начнется новая жизнь, закипят улицы, заскрипят телеги. Начнут открываться Коллегии, поскачут туда-сюда лошади, забегают посланцы и гонцы, передавая одну бумагу за другой по разным Коллегиям. Начнутся споры, зазвучат молитвы Луалу и чужеземные речи.
А на площади и того хлеще! Там уже первые торговцы появятся меньше, чем через полчаса, откроют свои лавки, примутся выметать улицы или сами, или, кто богаче – с помощью слуг. И когда только откроются все Коллегии, когда начнется рабочее утро, площадь будет уже полна людьми и товарами…
Арахна старалась идти близко к главной дороге, где ездили кареты, экипажи и телеги, потому что, если честно, не очень хорошо ориентировалась в некоторых участках пути. Несколько раз, еще раньше, она вынужденно плутала по пять-десять минут, сбиваясь на повороте.
Дорога позволяла не ошибиться. И пусть так выходило длиннее и дольше, если не срезать пути по проулкам и прожилкам, но так было вернее.
Арахна издалека услышала приближающийся экипаж и посторонилась, чтобы карета проехала мимо нее. Про себя успела только подумать, кого понес Луал в такую рань, но вскоре увидела, обернувшись, приближающихся лошадей...