-Ну, - нетерпеливо взывал он к ее вниманию, - как у вас тут расправляются с людьми?!
12.
Наблюдать за закрытой дверью кабинета Регара, где сейчас находился еще и Лепен, было невыносимо. Луал знает, что там был за диалог, но Арахна смутно догадывалась, что не особенно-то ей и понравится содержание диалога, если и будет ей позволено его узнать.
Она вспомнила об Эмисе снова, и попыталась заставить себя быть снисходительной и доброжелательной к нему. В конце концов, все люди разные, а он не навредил еще ничем, да и слово Регара – это как закон. Если Регар сказал, что Эмис – новый палач, значит, так тому и быть, и Арахна должна его обучить. Но даже при учете всего этого ей не удавалось избавиться от неприятной мысли о том, что Регар пытается вытеснить боль о Сколере каким-то новым человеком и от этого приходила еще более тошнотворная мысль: а заменил бы так он Лепена или ее саму?
Впрочем, насчет себя Арахне удалось отогнать мысль. Она даже устыдилась ее, но вот о Лепене мысль была тяжелее, значительно тяжелее. И еще это чувство «замены». Как будто бы старый топор затупился и Регар не стал его точить, а просто купил новый…
Чтобы избавиться от тягостных мыслей, Арахна торопливо указала Эмису:
-Там спальни, там кабинеты, здесь общая зала, а мы пойдем вниз, в пыточные и кладовые.
И первая подала пример. Спустилась, кивнула тому же помощнику, что был во время наказания Иас, и подосадовала про себя, что так и не удосужилась узнать его имя.
Она открыла первую дверь, ту самую, где она наносила удары по Иас, где присутствовал раздражающий Мальт и несчастный Авис. Арахна решила, что напрасно она после всего произошедшего не справилась об Иас, ведь та все-таки носит ребенка Сколера. Да и Авис выпадал из их мирка…нехорошо!
-М…начнем с правил, - Арахна нервничала, но теперь не от непонятного разговора Регара и Лепена, а от того, что ей поручена была прежде незнакомая роль наставника. – У каждой Коллегии существует свой распорядок дня, свои ну…законы. И у нашей Коллегии такие тоже есть.
Арахна села на грубо сколоченную скамью у стены, куда привязывали или усаживали тех, кто ожидал своего наказания. Эмис сел рядом, слушая с неожиданным вниманием и с еще более неожиданным молчанием.
-Наша Коллегия проповедует милосердный уход. Преступники, которых к нам приводят и которых нам поручают, всего лишь преступники перед законом и отвечают они по всей строгости закона перед народом. Но мы еще и люди. Мы не усиливаем жестокость. Мы помогаем уйти с меньшим страданием, не оскорбляем тех, кто попадает к нам и не калечим ради удовольствия или своих мотивов.
-Значит, - Эмис оглядел залу, как будто бы читая со стен и потолка, - вы – добрые палачи?
-Мы не добрые и не злые, - покачала головою Арахна. – Мы – закон. Мы убиваем, когда надо убивать и пытаем, когда этого от нас ждут. но мы не позволяем нашим чувствам и нашим эмоциям отражаться на судьбе тех, кто ждет наказания.
-Если бы ты привела пример…- Эмис действительно задумался.
-Пример…- Арахна тряхнула головою. Конечно, можно было бы подняться в кабинет, или в общую залу, где стояли архивные дела, и там выбрать любой предмет, но там снова та закрытая дверь или, что еще хуже, встреча с Лепеном, которому Арахна не знала совершенно ясно, что сказать.
-Ну хорошо. Вот тебе пример. Два сезона назад я повесила одну женщину, которая утопила своего ребенка. и, хотя толпа бесновалась и требовала отдать ее на растерзание, хотя все время следования телеги до эшафота, в нас летели тухлые овощи и яйца пополам с бранью…- Арахна осеклась, затем начала опять, - полагается связывать руки. Всегда полагается. И некоторые не умеют этого делать, сильно стягивают запястья или же нарочно перетягивают их, добавляя боль. Но мы этого не делаем. У нас в приговоре прописана кара. И у меня значилось – повесить. У меня не было строки о дополнительных муках, и я аккуратно связала ей руки.
-Но неужели тебе не хотелось иногда сделать больнее? Ты же можешь!
-Могу, - легко согласилась Арахна. – Я могу причинять боль, я могу бить, резать, ломать шею самым долгим способом, но…я не желаю этого. И моя роль не состоит в этом. Я караю за преступления, я не издеваюсь. И никто из нашей Коллегии не издевается. Мы не должны поддаваться чувствам, отвешивать пощечины тем, кто оскорбляет нас, таскать за волосы, лишать пищи или сна…мы все это можем, без сомнения, но мы стоим выше этого.