-А пытка? – прищурился Эмис. – палачи пытают заключенных, чтобы те выдали своих сообщников или данные. Это все знают! Что, тут тоже милосердие?
-Пытка пытке рознь, - мрачно отозвалась Арахна. – ты…не верь мне, это надо видеть, чтобы понять. В Дознании есть свои каратели, свои дознаватели, которые ломают кости и выбивают глаза ради того, чтобы что-то выведать. Это наша задача, но они берут ее на себя, плохо зная натуру человека. Это люди, которые просто любят причинять боль. Да и еще раз – пытки разные. Даже казнь можно провести по-разному. У нас есть свои хитрости…крюки, штыри, опоры, настои, лезвия – это все для облегчения мук. Ты узнаешь это по ходу обучения.
-Хорошо, я понял, - Эмис кивнул. Здесь он был значительно серьезнее, чем там, наверху, еще недавно. И этот Эмис нравился Арахне больше уличного барда, он походил на человека.
-Это правило первое, - продолжила Арахна, вспомнив, что она начала с самых основ. – Второе правило – у палача должна быть твердая рука. Это к первому, конечно, тоже имеет отношение, ведь палач, у которого дрожат руки, не палач, а так…
-Любитель походить в черном? – предположил Эмис и Арахна поняла, что поторопилась считать его нормальным.
-Ну, в общем, да, - с неохотой признала Арахна. – Правило третье – ничего не стоит выше закона. Тебе придется столкнуться…то есть, если ты вдруг станешь все-таки палачом, в чем я начинаю сомневаться все больше, ты можешь столкнуться с теми, кого ты знаешь. И это кажется, что легко.
Она осеклась. Ей снова пришло на ум печальное воспоминание о Сколере – вернее, воспоминание было светлое, но так как Сколера больше не было на земле, всякая мысль о нем причиняла боль и тоску. И то воспоминание – солнечное зимнее утро, когда нет жестокого мороза, и ветер тих и ласков, и снег искрится как драгоценный камень, и уют в душе, безмятежность, когда никуда не нужно идти…
Тогда Сколер ворвался в ее комнату без стука – раскрасневшийся от мороза и счастливый, бросил в нее шапку, теплые перчатки и мантию и заявил в полном утверждении:
-Пошли к Коллегии Сиротства, слепим Девять Рыцарей Луала!
И она пошла. И Лепен пошел. И ведь слепили! Конечно, дольше пробесились сами, устраивая снежные войны, но сделали. Коллегия Дознания шныряла, конечно, мимо, вроде бы не при делах, а все же – присоединились. И Судьи, не все, конечно, а те, что повеселее, да поменьше предрассудков имеют, тоже лепили с ними…
А потом Коллегия Сиротства рассылала им к Зимнему Дню Луала корзинки с печеньем в виде зверушек, и было так тепло, так весело раскладывать их на тарелочке и спорить, кому достанется олень, кому утка, а кому собака.
Арахна очнулась, пришла в себя, почувствовав, что ее потянули за рукав. Она вздохнула, увидев Эмиса, и поняла, что та зима прошла уже давно, и в эту зиму даже если она и Лепен выйдут лепить Девять Рыцарей, все будет уже не так, как прежде.
-Я здесь…да, - с трудом промолвила Арахна, овладевая собою.
-О нет! – с деланным испугом воскликнул вдруг Эмис. – Я дотронулся до тебя, теперь Регар отправит меня на эшафот!
И Эмис схватился за сердце и откинулся на скамье, изобразив потерю сознания. Арахна отвесила ему легкий тычок, стараясь делать вид, что ей не смешно, хотя все-таки выходило так неожиданно и забавно, что она невольно улыбнулась на мгновение.
-Я не закончила, - строго напомнила Арахна, и Эмис мгновенно сел на скамье прямо и сделал сосредоточенный вид, даже брови нахмурил.
-О Луал…- не удержалась Арахна, - нашел шута!
-Я бард! – обиделся Эмис.
-Еще хуже! Так…слушай дальше. Распорядок…да, распорядок. Наша Коллегия отдыхает каждый пятый, десятый, двенадцатый, семнадцатый, двадцать четвертый, двадцать девятый, тридцать шестой, сорок третий, пятьдесят девятый и шестидесятый день сезона. То есть, десять выходных. Обрати внимание, что мы отдыхаем последние два дня сезона, а это значит, что все дела, что тебе поручены, должны быть закончены к пятьдесят восьмому дню. Все отчеты…
-Отчеты? – ужаснулся Эмис.
-Отчеты делаю я. Тебе просто вести свой журнал, подшивки дел, - Арахна вдруг сама ужаснулась тому, сколько всего ей придется рассказать Эмису. Она поняла, как это будет тяжело, передать все те знания, что она получила, находясь почти всю свою жизнь в Коллегии. Для нее это было естественно и ей странно показалось то, что есть люди, которые живут по-другому. И полоснуло по мыслям еще более страшное: люди, которые живут в городе, в деревнях, во всей Мааре – тем более не знают, как работает Коллегия Палачей!