А тут ведь и свои архивы, и свои цифры, и свои подсчеты, отчеты каждый сезон, потом за два сезона, потом за три…а в конце года – за все сезоны.
-Ну ладно, - Арахна посерьезнела, - а теперь я спрошу. Зачем ты здесь?
-В пыточной?
-В Коллегии!
-Ну… - Эмис пожал плечами, - я хочу попробовать многое в жизни. Может быть. Это мое!
Арахна, не моргая, смотрела на Эмиса. Тот сдался:
-Ну хорошо! Просто я, как бард, нуждаюсь в новом, в эмоциональном. Самые большие потоки чувств у людей в храме Луала и в том месте, где они умирают. Я как услышал Регара, меня как ударило чем-то! Я понял, что здесь, обитая в людском страдании, в страхе и долге, я найду музу!
-Шел бы ты в храм, - посоветовала Арахна, поднимаясь.
- Меня не пустят, - пожаловался Эмис. – эй, ну я же буду работать!
Но Арахна не оглянулась. Ей стало как-то нехорошо от того, что Регар привел того, для кого людское страдание – лишь инструмент познания мира, поиск вдохновения. Это было нелепицей, абсурдом и она враз потеряла на сегодня интерес к обучению этого человека.
-А я? – Эмис попытался остановить ее. – Ты же учишь меня!
-На сегодня все, - ответила Арахна и поднялась из пыточной, чтобы нос к носу столкнуться с Лепеном. – ой!
-Я уже ухожу, - он был бледен, чудовищно бледен и болезненно будто бы усталым…ну что ж, Регар умел выматывать людей.
-куда? – спросила Арахна.
-Не знаю, - честно ответил Лепен, - но тебе, наверное, тоже неловко меня видеть?
Он умоляюще взглянул на нее. Арахна пожала плечами:
-Мы в одной Коллегии и мы друзья.
Она отошла от Лепена к окну, выглянула во двор, где чернели здания Дознания и Судейства и вдруг спросила:
-Я сегодня вспоминала как мы зимой делали Девять Рыцарей для Сиротства. А ты…помнишь?
Он не удивился. Наверное, за годы общения с Арахной и пребыванием в Коллегии, он уже привык ко многому:
-Конечно, я помню. Там потом Сиротство прислало нам корзинки печенья. При всей моей нелюбви к сладкому – это было самое замечательное печенье.
-Что мы будем делать этой зимой? – она слегка повернула голову, чтобы видеть Лепена краем глаза. – То есть…
-Я не знаю, - честно сказал Лепен. – Я бы не загадывал об этом сегодня. До снега почти два сезона.
-У вас все очень интересно! – Эмис, неслышно поднявшийся из пыточной, заставил Арахну, которая напрочь забыла про его существование, вздрогнуть. – О…
-Я рад, что тебе нравится, - сухо прервал Регар, выходя из своего кабинета, хотя Арахна почему-то думала, что его здесь нет. – Ара, ты ведь ответственна за обучение?
-Я и начала, - честно ответила она. – Но я…
-И что же ты вынес сегодня? – Регар не дослушал ее и обратился к Эмису. Арахна развернулась лицом к зале, чтобы видеть всех и скрестила руки на груди, ограждаясь.
-Палач должен быть милосердным, стоять выше людского, подчиняться закону и не должен пить, - отрапортовал Эмис.
-Про «пить» похвально, - настороженно кивнул Регар, но этого нет в правилах. – Ара?
-А как еще рука будет тверда? – фыркнул Эмис, опережая Арахну. – Тоже мне загадка! А еще про выходные – десять раз за сезон, что надо заканчивать все до последних выходных и что мне надо будет вести какие-то журналы.
Регар перевел взгляд на Арахну, она спокойно ответила, на всякий случай, не глядя на него:
-Я решила, что не следует перегружать информацией столь странный разум. Пусть лучше учиться на ходу, наблюдает. Подсказать проще, чем рассказать.
-Твое право, - согласился Регар, - Лепен, сходи в Дознание, там, говорят. Нам должны доставить на пытку нового преступника.
-Пытку? – быстро спросил Эмис. – Какую?
Но его проигнорировали.
-А что случилось? – спросил Лепен.
-Герцог Торвуд приехал, стал работать, а на него опять покушение, - Регар досадливо махнул рукою, - достал этот герцог уже. Что ни дело, то…
Он осекся, скрыл неумело смущение за кашлем. Сколер ведь тоже был казнен по обвинению в заговоре против ближайшего друга Короля, да будут дни его долги.
-Взглянуть бы хоть на этого герцога разок! – усмехнулась Арахна.
-Хватит с тебя уже знакомств! – перебил Регар жестко. – Хватит!
Арахна замолчала. Она не подумала, снова и опять не подумала, позволила себе сделать замечание, хотя еще не сошел и ее грех – зачем она села к принцу Мирасу в карету, да еще и говорила с ним? К тому же, говорила с откровенностью!