-Он может поспорить, если считает себя правым. Может быть не всегда вежлив в споре, но готов принять чужую точку зрения и даже прислушаться к ней.
Судья Дрейк подобрался, как будто бы услышал что-то новое и важное. Спросил уже более серьезным и менее ласковым тоном:
-Были ли вы свидетелем нарушений со стороны Ависа?
Арахна пожала плечами:
-Я не могу судить о работе Судейства так, как о работе своей Коллегии. Я могу судить только об общих положениях, общем законе и тех правилах, что есть между нашими Коллегиями, и я не могу сказать, что где-то были нарушения. Если и были какие-то неточности, то они прошли мною незамеченными.
Все то, что было в уме Регара, Арахна озвучила. И сама испугалась того, что просто не смогла сказать «нет, не было никаких нарушений». Она вообще представляла свои ответы совсем по-другому и происходящее пугало ее, а слова шли сами, будто бы не отвечала Арахна за них.
-Какие у вас были отношения с Ависом?
-Мы могли поспорить, - признала Арахна, - могли общаться спокойно. Могли помогать и поддерживать друг друга. Я могла обижаться на него, как и он на меня, наверное.
-С кем из вашей Коллегии Авис имеет больше всего связей? - судья Дрейк уже не смотрел на Арахну так, как раньше. Теперь он всерьез изучал ее. А Арахна, на свое же удивление, чувствовала себя спокойной.
-Это сложно сказать. Он приходил ко всем.
-Можно ли сказать, что он часто был в обществе Сколера, казненного недавно на площади по обвинению в заговоре?
-Мы все были в обществе Сколера. И я, и Регар, и Лепен и, конечно, Авис. Нельзя сказать, что кто-то был в его обществе больше или меньше.
-Обсуждали ли Авис или Сколер что-то наедине?
Арахна усмехнулась:
-Нет, говорю же – Авис приходил к нам всем. Чаще всего к нашему общему ужину или завтраку.
-Но была ли у него возможность поговорить со Сколером наедине?
Арахна разозлилась – ей не нравились бессмысленные вопросы и их направление:
-Разумеется, была! Он с равным успехом мог говорить с кем угодно наедине, мы же не следим за этим…это не наша обязанность.
Регар усмехнулся на этот укол в сторону Дознания и всей секции Закона.
-Но вы о таких случаях не знаете? – продолжал Дрейк.
-Не знаю, - согласилась Арахна и снова не удержалась, - впрочем, я не всегда внимательно слушаю людей, а за годы…
Она развела руками, заканчивая фразу многозначительным жестом, который можно было толковать как «сами понимаете».
-считаете ли вы Ависа виновным?
-А почему я должна считать? – Арахна, наверное, заразилась от Эмиса. – Я что, пострадала от Ависа? Нет! Он перестал быть мне приятелем? Нет! Я что, подалась в дознаватели или в судьи? Снова нет! Это не мой долг считать или не считать. Я – палач, прежде всего – орудие! Если мне скажут, что он виновен, значит, он виновен. А если скажут, что он оправдан – значит, оправдан.
-Но вы считаете Сколера виновным?
-Он был казнен. Он признался и суд постановил его вину. Даже свидетелей не надо было, - Арахна бесилась, не скрывая этого. – Почему сейчас вы перекладываете на меня необходимость определения не моей вины?
Дрейк был задумчив. Он, казалось, хотел спросить Арахну еще о чем-то, но не мог.
-Вы дали человеческий ответ, - нехотя признал он, - вы можете сесть. Следующий свидетель…
Лепен поднялся и прошел на место Арахны, которая уже возвращалась к скамье. В какой-то момент на полпути они встретились, но Арахна не взглянула на Лепена и просто прошла мимо, боясь, что ее ответ не понравился ему. Но Лепен считал, что это был человеческий ответ, а значит – правдивый. Да и добавить ему было нечего.
-Имя, возраст, должность?
Как и Арахна Лепен решил ответить сразу вперед. Только, в отличие от нее, на все сразу.
-Меня зовут Лепен. Я – член Коллегии Палачей. Мне двадцать восемь лет. я нахожусь в Коллегии уже…десять лет, восемь из них как палач. До Коллегии был немного на заработках в городе, у разных мастеров, но пришел в Секцию Закона. Не женат, детей не имею. Ависа знаю хорошо, считаю его другом своей Коллегии, причастность его к преступлению определять не стану – это не моего ума дело. Характеризую его как человека доброго, понимающего, хоть и упрямого. Добавить что-то к выступлениям Арахны или Регара не могу, потому что согласен с ними и больше сказать мне нечего!
К общему удивлению судья Дрейк не стал сердиться на такое пренебрежение Лепена и дозволил ему сесть, а затем объявил: