Арахна не ответила. Бережно она взяла из рук Эмиса крюк и убрала его в кладовку, спрятав острый конец так, чтобы никто не порезался и не напоролся на него.
-Как вы тут? – спасение от мыслей явилось в лице Лепена. Он закончил паковать тарелки и спустился в подземный этаж с напускным весельем.
-нормально, - Арахна коснулась рукой лба, - ох, Лепен, ты не мог бы…ну, у меня голова просто так заболела, так кружится!
-Может быть, вызвать целителя? – Эмис усмехнулся, едва заметно. Он заметил, что Арахна, стоит подвести ее к черте, уклоняется. Так уклонилась она от ответа на чувства Лепена, от объяснений на счет Мальта и от его вопроса тоже сейчас сбежала.
-Нет-нет, я просто прилегла бы…- Арахна знала, что поступает бесчестно. Но знала она и то, что понятие честности в последние часы и даже дни сильно расплылось.
-Конечно, - Лепен с тревогой проводил ее взглядом и даже бросился следом, чтобы проследить, что она, качнувшись у ступеней, действительно пошла наверх и скрылась в своей спальне. Затем палач вернулся к Эмису, который все больше и больше склонялся к печальной мысли о том, что надо было ему все-таки идти в храм жрецов Луала.
Хотя и тут ему было весело, но чувствовалась Эмису опасность. Такая опасность, от которой ускользай или не ускользай, увиливай – все равно попадешь в какую-то неприятность.
Арахна же, поднявшись к себе, предприняла героическую попытку проанализировать все произошедшие события, начиная с ареста Сколера. Она взяла несколько чистых листов пергамента, устроилась на кровати и принялась расставлять по чистому листу точки и события. Она видела несколько раз, что такие схемы делают в Дознании, когда ведут какое-то запутанное дело, но сейчас Арахна понимала, что такие схемы, наверное, работают только с теми, кто привык с ними работать, потому что мозг Арахны отказывался понимать какую-то схематичность.
И она начала с самого начала. Нарисовала первый кружок на самом краю листа, подписала «Сколер рассказывает Арахне про то, что его попросили передать записку», затем нарисовала новый кружок рядом и, мельча буквы, написала «арест Сколера». Последовали новые кружки и надписи: «Признание Сколера», «Суд Сколера», «Казнь Сколера». Кружочки вышли ровные, один к одному, в линию. Между кружочками Арахна прорисовала по стрелочке, а затем от последней провела стрелочку в сторону, нарисовала квадратик, подписала: «Мальт сообщает мне, что Сколер знал какую-то правду».
От Мальта пошло сложнее. Арахна рисовала квадратики, но заполнялись они с трудом. Последовали, отматывая события, надписи: «разговор с Мальтом 2», «наказание Иас», «разговор с Мальтом 1»
Арахна подумала еще немного и соединила «Наказание Иас» с первым кружочком о Сколере. Внимательно посмотрев же на схему, которая становилась похожа на бред и список случайных событий, Арахна пришла в ярость и досаду одновременно. Она в гневе разодрала лист, убеждаясь, что совсем не создана для какого-либо анализа действий и почувствовала, как у нее, в самом деле заболела голова.
-За-слу-жи-ла, - процедила она по слогам, сквозь зубы, по-настоящему теперь укладываясь в постель. Ей даже удалось поспать до ужина, вернее до того раздражающего стука в дверь, и появления Лепена на ее пороге с маленьким подносом и ее порцией.
-Ты не спускалась, - виновато объяснил он, - прости, что помешал, но…
-Регар вышел из кабинета? – спросила Арахна, принимая с благодарностью заботу от Лепена.
-Вышел, спросил, как ты. Я сказал, что ты спишь. Не стал говорить, что завтра у тебя встреча с Мальтом, хотя, наверное, и стоило бы? – Лепен сам не знал, как поступить. Разум говорил, что Регар должен знать все или почти все, а сердце утверждало, что всякое упоминание о Мальте должно быть скрыто.
-Не знаю, - честно призналась Арахна. – Не спрашивай меня, я ошибаюсь чаще, чем бываю права.
-Хорошо, - покладисто отозвался Лепен и спросил уже о другом, - скажи, как тебе Эмис?
-Давай уточним…
-Он хороший ученик?
-Отвратительный. Или нет. я тоже не знаю. Он не лишен ума и рассуждения, но он ставит под сомнение все, что образует мой мир. Я не знаю.
Арахна почувствовала, что боль, уснувшая вместе с нею, снова пробуждается и тяжело опустилась обратно в постель.
-Мне уйти? – спросил Лепен, заметив ее состояние.
-Сделай милость, - попросила Арахна и Лепен, покладистый и покорный, вышел из ее комнаты и прикрыл за собою дверь. Арахна не притронулась к ужину – всякий запах еды заставлял подниматься неприятный комок в горле, вызывал тошноту. Она отвернулась к стене и накрыла голову подушкой и снова, не заметив, уснула.