Когда она встала – все улеглось, успокоилось. Арахна на ощупь вышла из комнаты, выскользнула в коридор, и, обмирая от каждого случайного скрипа, стараясь быть бесшумной, но, разумеется, не справляясь с этим, потянула дверь на себя и та поддалась.
Арахна проскользнула в комнату и, не оглядываясь, закрыла за собою дверь. А потом поняла, что в комнате для ночи не так уж и темно. Проблеск пламени блеснул по двери… цепенея от ужаса, она медленно повернулась и вскрикнула, увидев, кто сидит за столом Сколера, изучает оставленные им бумаги при свете свечи.
-Не ори, - посоветовал Мальт.
20.
Не ори? Не ори?! Да как не орать, если в твой дом, в твое жилище проник отвратительный дознаватель, вполз вором в ночи?
Арахна не успела даже оформить для себя негодование, а уже готова была сорваться в крик и вопль, но Мальт, даже не взглянув на нее, не отрываясь от бумаг Сколера, легко согласился:
-Хорошо, ори. Только как ты объяснишь своим, что делаешь здесь, и что делаю здесь я? Я, как дознаватель, оправдаюсь…а если нет – невелика беда. На мое место придет другой и он уже не будет так мягок ко всем вам.
Арахна закрыла рот и медленно выдохнула. Из-под ног уходила опора, хотелось врезать ему чем-нибудь тяжелым по голове, и одновременно с этим, хотелось просто исчезнуть. У Арахны путались мысли – она смертельно устала от всего непонятного, жуткого и пугающего, что раз за разом обрушивалось на ее плечи, как кары Луала обрушивались на тех, кто был жесток на земле с его Рыцарями…
-Сядь, - разрешил Мальт, и Арахна жалкой куклой сползла в кресло Сколера. – Ты не нервничай. И будь тише, Луалом прошу. Мне неприятности, тебе скандалы…
-Твоими усилиями. – прошептала Арахна, никак не в состоянии сплести хоть что-то вразумительное, - твоими…я…
Лепен! Ей пришла в голову мысль о нем, что если он вдруг застанет ее здесь посреди ночи с Мальтом простым, ставшим уже обыденным скандалом, дело не кончится. Будет что-то страшное.
-Убирайся…- прошипела Арахна, сама поражаясь тому, что это шипение, так похожее на змеиное, родилось в ней. Она боялась змей.
-Я ненадолго, - успокоил Мальт. – Влез через окно, через него и уйду, вон, видишь?
Мальт кивком головы указал на прикрытое окно за своей спиной. Арахна покорилась его взгляду, глянула на окно, действительно прикрытое лишь для вида, и даже сообразила краем сознания, что Мальт забрался в комнату Сколера по лестнице, которая гордо именовалась «безопасной» и выдвигалась специальным рычагом. Именно за эту лестницу, за ржавеющие рычаги какая-нибудь Коллегия, располагавшая зданием выше первого этажа, огребала каждый сезон. По протоколам требовалось, что каждый член Коллегии, вне зависимости от времени суток или нахождения, мог покинуть в случае опасности здание. Какой, впрочем, опасности – толком никто не понимал, но специальная комиссия, как нарочно созданная их самых въедливых представителей Секций, каждый раз действовала на нервы, появляясь с очередной проверкой.
Своей лестницей Коллегия Палачей гордилась. По какой-то удаче Регар еще три сезона назад сумел обновить ее, договорившись в Коллегии Снабжения, и воспользовавшись своими уже знакомствами. Какими именно – никто из палачей не знал, а Регар отмалчивался, и только загадочно улыбался, пока прибывшие мастера устанавливали лестницу, да не абы какую, как другим Коллегиям, а собранную по технологии заморских земель.
Комиссия пришла, полюбовалась и не придралась. Прошел сезон, второй…металл не ржавел, не приходил в негодность. И вот теперь Мальт тоже имел возможность оценить удобство этой лестницы. И очень хорошо, если только он один.
Мальт, спокойный, как сама смерть, словно находился в своем кабинете. Он деловито перебирал пальцами бумаги Сколера, прочитывал, откладывал в сторону. А Арахна, наблюдая до сих пор за всем этим со странным омертвением, пришла вдруг в ярость.
Этих бумаг касался сам Сколер. Это его рука выводила корявые нервные строки. Это его документы, часть его жизни!
Не думая больше о последствиях, Арахна вскочила и бросилась к Мальту, с четким намерением убить его, если получится или хотя бы покалечить. У нее не получилось ни то, ни другое. Мальт не зря был дознавателем. За годы своей службы он уже навидался всякого и потому среагировал быстрее неподготовленной к борьбе Арахны, с легкостью выскользнул из-за стола и быстрее, чем она схватилась за тяжелую бронзовую чернильницу, заломил ей руку с таким расчетом, чтобы все-таки не сломать.