Наконец, едва заметное дыхание Яохань стало ровным и глубоким. Лицо вернуло цвет, и на её щеках появился лёгкий румянец. Она выглядела умиротворённой и полной сил, как будто бы просто спала, а не находилась на грани жизни и смерти после атаки зверя духа.
Она возвращалась.
Глава 5. Истинная магия
— Спасибо... спасибо… — бормотал Цзяньюй, всё ещё не веря, что они живы. Его голос дрожал — от волнения, усталости и охватившего облегчения. — Госпожа Байсюэ... если бы не вы... Просите что угодно. Я... я сделаю всё.
— Позже, — спокойно отозвалась она.
Голос Байсюэ звучал просто и ровно, но в нём было что-то странное. Цзяньюй отметил про себя, что она говорит коротко, будто каждое слово требует усилий. Может, это не её родной язык? А может, богам вообще не нужны слова. Кто бы знал — ведь слагавшие о них легенды, не задумывались, как они разговаривают.
Он бы засыпал её вопросами, будь момент другим. Но рядом лежала Яохань, всё ещё без сознания, и это возвращало его к реальности.
— Ты, — вдруг произнесла Байсюэ. — Умеешь управлять повозкой?
— Что?.. Да, конечно. Если найдётся повозка… Я могу сбе́гать в город и пригнать...
— Долго, — отрезала она, обвела взглядом пустынную равнину.
Вокруг — только пыль, камни и земля, исполосованная когтями поверженного зверя. Ни жилья, ни дороги, ни надежды на транспорт.
Цзяньюй не успел даже понять, что она собирается делать.
Она махнула рукой.
Мир замер. Воздух перед ней задрожал, как поверхность воды, куда бросили камешек. И в следующий миг перед ними возникла повозка. Нет, не просто повозка — произведение искусства.
Резные дверцы из красного сандала, инкрустации из зелёного нефрита и жемчуга, изогнутые линии крыши, как у императорского дворца. Тонкие шторки из светлого полупрозрачного шёлка. Лошадь перед упряжью — высоченная, с густой гривой цвета осенних листьев, спокойно помахивала хвостом, будто стояла здесь всегда.
Цзяньюй уставился на это великолепие разинув рот. Он даже ущипнул себя — в буквальном смысле.
— Это… это же… — он сглотнул. — Госпожа, с такой повозкой… нас заметит весь город. Даже министр не ездит в такой роскоши!
Байсюэ, не изменившись в лице, слегка наклонила голову:
— Внимание… нежелательно.
Снова взмах руки.
Повозка тут же изменилась. Как будто вся прежняя форма сползла с неё, растеклась — и осталась только сдержанная, аккуратная карета. Всё ещё добротная, всё ещё дорогая, но абсолютно обыкновенная. Из резьбы остались только лёгкие узоры, инкрустации потускнели до бронзы, а ткань шторок стала плотнее и темнее. Лошадь — теперь гнедая, сильная, но ничем не выделяющаяся.
Цзяньюй выдохнул с облегчением.
— Эта… подойдёт.
Он бросил короткий взгляд на Яохань. Та всё ещё не просыпалась, но теперь, по крайней мере, у них был способ увезти её в безопасное место. Даже если для этого пришлось стать свидетелем истинной магии.
И всё же, в глубине души, он чуть-чуть пожалел, что не прокатился в той первой повозке хоть раз, как император.
Он всё ещё переваривал увиденное, когда Байсюэ, стоявшая у повозки, вдруг прищурилась и покачала головой, словно в ответ на какую-то свою мысль. Провела ладонью по шее — мягко, как если бы стряхивала пыль с платья.
Её облик начал меняться.
Свет, что окутывал её, померк. Великолепное, почти невесомое платье, которое выглядело как будто сотканное из лунного света, стало плотнее, материальнее, золотистого оттенка. На плечи легла тонкая шаль, цвета янтаря. Волосы, сиявшие, как роса на морозе, поднялись в сложную причёску, украшенную шпильками.
Последней деталью стала широкополая соломенная шляпа с вуалью. Лицо богини — всё ещё безупречное, всё ещё прекрасное — теперь пряталось в полутени, и только глаза всё ещё были слишком золотыми, чтобы принадлежать обычной девушке, но по крайней мере стали похожи на человеческие, просто светлее обычного.
Теперь она выглядела как странствующая аристократка. Красивая и чужая, но не настолько, чтобы привлекать внимание на улицах.
Цзяньюй сглотнул. Язык чесался спросить, как — таких техник он не видел ни у одного мастера. И всё же он молчал. До тех пор, пока повозка не тронулась.
Он управлял повозкой, сидя впереди. Байсюэ сидела внутри рядом с Яохань, та всё ещё не просыпалась, и её дыхание было тихим, как шелест страниц.