Наконец, Цзяньюй не выдержал.
— Простите… госпожа Байсюэ… — начал он осторожно, не оборачиваясь. — Что это была за техника? То, как вы изменили… всё. Повозку. Себя.
Ответом было молчание. Он уже подумал, что спросил что-то неподобающее, и успел испугаться, когда услышал её голос:
— Это не техника.
— Тогда что?..
— Истинная магия.
У Цзяньюя перехватило дыхание.
Он слышал об этом. Сказки, мифы. Магия, которой владеют только небожители.
— А… этому можно научиться? — спросил он, не сдержавшись, голос дрогнул от надежды.
Байсюэ не сразу ответила. А когда заговорила, в её голосе впервые появилась нежность. И печаль.
— Нет. Не для людей. Ци — как камень, из него можно строить. А Истинная магия — это земля под этим камнем. Воздух. Вода. Она просто есть.
— То есть... — он помедлил, — никто из людей не сможет?
— Некоторые пытались. Но нет. Истинной магией могут владеть только боги.
Кажется, впервые с момента их встречи Байсюэ заговорила по-настоящему. Не короткими, отрывистыми фразами и приказами. И похоже, сейчас она была в настроении поговорить, чем Цзяньюй сразу же воспользовался. Прямо сейчас рядом с ним сидела богиня. Такую возможность упустить было бы преступлением. Он прокашлялся и, собравшись с духом, тихо спросил:
— А таких, как вы… много?
Он даже не понял, зачем спросил. Просто хотел понять. Кто она? Что она? Есть ли ещё боги, скрытые под личинами обычных людей?
— Нет, — коротко сказала она.
Цзяньюй кивнул, а потом, не удержавшись, продолжил:
— А… сколько?
— Мало, — медленно произнесла Байсюэ, глядя в сторону.
Она замолчала. И молчала так долго, что Цзяньюй начал думать, что она больше не скажет ни слова.
Повозка ехала по неровной дороге, деревянные колёса стучали мерно, словно удары сердца. Яохань тихо дышала на заднем сиденье, её лицо было спокойным, почти мирным — в контраст с напряжением, которое росло в груди Цзяньюя.
Наконец, Байсюэ произнесла:
— Почти все погибли, — наконец прошептала она. Голос был почти беззвучен, но вес его — словно свинец.
Цзяньюй обернулся и краем глаза увидел, как её пальцы сжались, сминая тонкую шаль.
— Простите… — прошептал он. — Я не хотел…
— Не вини себя, — прервала она. — Это…
Она медленно подняла руку и потёрла виски, словно у неё вдруг заболела голова. Или — будто она пыталась вспомнить что-то важное, что постоянно ускользало.
— Всё равно…простите, — тихо сказал Цзяньюй, почти шёпотом. — Я… не хотел тревожить то, что должно было остаться в прошлом.
Байсюэ не ответила. Лишь убрала руку, аккуратно сложила её на коленях — и снова посмотрела вперёд. Как будто ничего не произошло.
Глава 6. "Журавль в тумане"
Повозка мерно покачивалась на ухабах, а лошадь уже фыркала от усталости. Цзяньюй, от нечего делать, пытался считать, сколько раз она споткнётся.
Была уже глубокая ночь, когда впереди обозначились силуэты стен и городских ворот.
Несколько серебряных монет, незаметно перекатившихся из руки Цзяньюя в ладонь стражника, — и ворота нехотя, с протяжным скрипом, приоткрылись, впуская повозку.
Город был среднего размера — шумный днём, но ночью почти замиравший. Только отдельные огоньки, ещё горящие в окнах постоялых дворов и чайных лавок, напоминали, что жизнь здесь никогда не замирает полностью.
Цзяньюй поправил сиденье, чуть сжал поводья. Хоть повозка выглядела теперь вполне скромной — обычной, без драгоценной резьбы и сияющих тканей, — прохожие инстинктивно отводили взгляд.
— Мы… остановимся здесь? — спросил он негромко, не оборачиваясь.
— Да, — отозвалась Байсюэ не шевелясь. — Нам нужен дом. Спокойное место. Без лишних взглядов. Без вопросов.
Он кивнул и свернул в боковую улицу, где фасады лавок выглядели менее вычурными. Они проехали мимо закрытых чайных, мимо весёлой группы молодых людей, раскрасневшихся от алкоголя, и, наконец, остановились у старого постоялого двора с выцветшей вывеской «Журавль в тумане».
Фонарик над воротами тускло покачивался. Внутри было тихо.
Цзяньюй спрыгнул с повозки, постучал. Спустя несколько мгновений появилась хозяйка, средних лет женщина в зелёной накидке, вышитой белыми пионами.
— Места есть? — спросил Цзяньюй. – Нам нужно две комнаты.
Цзяньюй знал про «Журавля в тумане» не из слухов — группа наёмников, к которой он и Яохань примкнули перед походом в храм, останавливались именно здесь. Один из них, крепкий мужчина со шрамом поперёк брови, как-то сказал: «Если тебе надо, чтобы за тобой не следили — ночуй у журавля. Если хочешь узнать, кто за тобой следит — сядь в тени, закажи чай и жди».