Цзяньюй запомнил. Это была настоящая сеть разрозненных, но узнаваемых заведений, разбросанных по всей Поднебесной, от уединённых трактов до самой столицы. Все они носили одну и ту же вывеску – тонкий силуэт журавля, нанесённый белилами на табличку из чёрного дерева. Владельцы всегда разные – мужчины и женщины, старые и молодые. Но слухи ходили, что владелец всей сети – один человек. Никто точно не знал, кто им владеет. Но именно сюда приходили за информацией — и чтобы исчезнуть на время, скрыться от чужих глаз. Никто не задавал лишних вопросов. Что услышано здесь – остаётся здесь.
— Есть, — ответила хозяйка и позвала слугу, чтобы впустить повозку во внутренний двор и помочь гостям разместиться.
Цзяньюй обошёл повозку сбоку и откинул лёгкий полог. Яохань не шевелилась, но дыхание было ровным.
— Ну что ж, — пробормотал он, мягко, почти виновато. — Пора отдохнуть на нормальной кровати.
Он аккуратно подхватил её на руки. Байсюэ выбралась из повозки следом.
— Это место подходит, — сказала она, тихо, будто себе.
Внутри пахло едой и чаем, маслом для ламп и слегка сыростью деревянных стен, как и в сотнях других постоялых дворов. Слуга провёл их в комнату, поклонился и исчез — так же беззвучно, как и появился.
Комната внутри была простая, но чистая. За ширмой обнаружилась большая кровать – Цзяньюй бережно переложил Яохань на неё, поправил подушку, затем одеяло. Он постоянно прислушивался к её дыханию. Её лицо было спокойным, дыхание по-прежнему ровным.
— Завтра ты обязательно придёшь в себя, — прошептал он. — Обещай мне.
Он встал неохотно. На пороге обернулся — и натолкнулся взглядом на Байсюэ, которая всё это время молчала. В её глазах не было тревоги. Только спокойная, тяжёлая уверенность: всё идёт так, как должно.
— Я буду в соседней, — сказал Цзяньюй. — Если что… просто позовите.
Байсюэ коротко кивнула.
Когда он ушёл, плотно закрыв за собой дверь, в комнате повисла тишина.
Байсюэ подошла к кровати, села рядом на край. Не спеша, чуть склонилась вперёд, глядя на Яохань. Её пальцы коснулись лба девушки — нежно, почти матерински.
За окном донёсся короткий щелчок — где-то во дворе, должно быть, слуга открывал ворота ещё одному ночному гостю. Байсюэ не отвлеклась. Она ещё мгновение смотрела на лицо Яохань — такое юное, упрямое, живое. В уголках губ девушки дрогнула почти незаметная тень улыбки, будто во сне она разговаривала с кем-то дорогим. Это был хороший знак. Яохань не проснулась. Но пальцы её чуть дрогнули.
А в соседней комнате, за тонкой стеной, Цзяньюй лежал на спине, глядя в потолок, где от дрожащего пламени свечи плясали тени.
Он перевернулся на бок, уткнулся лбом в подушку и зажмурился. Не помогло. Сердце всё ещё билось слишком громко.
Он провёл ладонью по лицу. Всё было в порядке. Никто не умер. Все живы. Всё хорошо. Всё должно быть хорошо. Но что-то внутри будто не верило. В груди было пусто и тесно одновременно.
Почему-то именно сейчас он вспомнил, как когда-то давно, когда они с Яохань были ещё детьми, она разбила колено и подвернула ногу. Глупая была история — кто-то из них предложил посоревноваться, кто быстрее переберётся через забор. Он уже и не помнил, кто предложил. Наверное, он. Наверняка он.
Яохань тогда не плакала. Он принёс ей воду с кухни в тарелке для супа, и пытался дуть на ссадину.
— Не дыши на меня, — сказала она. — Ты только хуже делаешь.
— Я просто хочу, чтобы тебе стало легче!
— Да ты и помогать толком не умеешь… Я сама!
Он тогда обиделся. Но не ушёл. И сидел до заката, рассказывал смешные истории, пока она не встала сама, хромая. Всё равно пошла — через боль, через упрямство И всё-таки оперлась на него, хотя делала вид, что это ей не нужно. Вот и вся их история.
Сейчас, лёжа в темноте, он почему-то вспомнил именно этот момент. И не мог понять — почему это так важно.
Цзяньюй повернулся к стене. Той самой, за которой была другая комната. Там — она.
Он знал, что волнуется. Просто не знал, как именно. Не просто как за сестру. Не просто как за товарища. Но и не…
Цзяньюй сжал глаза крепче.
— Просто спи, — прошептал он себе. — Утро расставит всё по местам.
***
Первым, что почувствовала Чжао Яохань, был запах чая. Тонкий, цветочный, с лёгкой горечью.
Веки дрогнули. Тень мыслей зашевелилась в голове. Мир был тих, но не пуст. Кто-то был рядом.