В этот раз Байсюэ удивила всех, устроившись рядом. Обычно она молча ехала в повозке. Яохань и Цзяньюй заняли место внутри, но вопросов у них было очень и очень много.
— Хм, — наклонившись к Яохань, шепнул Цзяньюй. — Мне кажется, или после вчерашнего вечера Байсюэ какая-то… не такая?
— Точно. Она всё утро улыбалась. И, между прочим, до этого она сама завела разговор.
— Правда? И о чём?
Яохань склонилась ближе и прошептала с видом заговорщика:
— О погоде. Мне почти стало страшно. Она никогда не поддерживала праздные разговоры.
За пределами повозки Байсюэ, будто что-то почувствовав, повернулась через плечо. Вуаль ее шляпы слегка колыхнулась, и золотистые глаза выглянули с лёгкой, почти ласковой укоризной. Яохань мгновенно отвела глаза, а Цзяньюй закашлялся.
— Вам стоит говорить чуть тише, — равнодушно сказал Юншэн снаружи, не оборачиваясь. — И да, дождя не будет.
Юншэн посмотрел на Байсюэ — мельком, с лёгким движением уголков губ и едва заметным выдохом. Что-то между ними действительно изменилось. Невидимая стена, всегда окружавшая Байсюэ, пала за одну ночь.
— Думаешь, они расскажут, что у них там случилось? — шепнула Яохань, чуть подтолкнув Цзяньюя плечом.
— Не думаю. — Он вздохнул. — Но я готов поставить меч на то, что эта вуаль на ней утром появилась не просто так.
Юншэн слышал, как Яохань и Цзяньюй шепчутся внутри. Конечно, заметили. Эти двое уже выросли в достаточной степени, чтобы замечать такие вещи. Но он подумал об этом даже с чувством гордости.
Байсюэ сидела рядом. Сейчас она молчала, но её молчание напоминало утренний туман — нежный, затягивающий всё вокруг светлой грустью. Больше не чувствовалось прежней отстранённости и ледяной дистанции.
Он закрыл глаза на миг — вспоминая, как ночью её губы шептали его имя. Как он снова прикасался к ней как к женщине, а не как к божеству.
Лес расступался, дорога выводила их к плато, а значит, до Центрального храма осталось не так далеко. Юншэн отпустил поводья чуть свободнее, и лошадь, будто почувствовав это, зашагала быстрее.
Юншэн совершенно не хотел ехать в Ваньфу Цзинтан.
Но именно он первым произнёс это название. И именно он — ещё до их выхода из Школы Пяти Циклов — попросил Главу Хэ Чжэня направить туда Байсюэ и Яохань. Потому что на тот момент воспоминания Байсюэ всё ещё были обрывочны. Она не вспомнила бы, зачем им идти туда.
Но он помнил. В каждом цикле перерождений — всё всегда приводило к одному и тому же моменту. К месту, где Юэцзинь пробуждался. К мигу, когда он открывал врата для Пустоты.
Ваньфу Цзинтан. Чистый Зал Десяти Тысяч Благословений. Ироничное название для места, откуда начнётся разрушение реальности.
Они с Байсюэ пытались изменить этот исход много раз. Меняли пути. Меняли союзников. Меняли даже самих себя. Но это был слишком прочный узел на нити времени, разрезать который было невозможно.
Что бы ни происходило до этого. Байсюэ должна быть там — в нужный час. И в этот раз не одна. С ней должна быть Яохань. Часть плана, о которой знали лишь они двое: он и Байсюэ…
Он мысленно вернулся к их разговору ночью.
— Скажи... мы поступили правильно? Когда втянули её в это?
Она не плакала. Богини не плачут. Но Юншэн знал: она страдает.
В начале этого цикла она решила вложить часть своей божественной сущности в смертного, чтобы однажды эта сила пробудилась и помогла проложить новый путь. Но тогда она ещё не знала, что за человек это будет, и ей было всё равно. Она попросила Юншэна найти того, кто родится в определённое время, тот единственный миг, когда цикл будет перезапущен.
Этим смертным оказалась Яохань.
Но теперь она подруга. Спутница. Она смеётся над шутками Цзяньюя. Искренне восхищается Байсюэ и смущается в присутствии Юншэна. И она та, кто может погибнуть, даже не зная, за что.
И Юншэн не знал, что ответить тогда: если он скажет «да», это не сделает боль легче. А если скажет «нет»… всё станет ещё невыносимей.
Возможно, Яохань уже догадывается.
С тех пор как они отправились в путь, она не раз поворачивалась к Байсюэ, словно собираясь задать вопрос. Губы приоткрывались, словно вот-вот вырвется нечто важное, но вместо этого она лишь вздыхала и отводила глаза. Скорее всего, она пыталась понять, почему Байсюэ взяла её с собой в Ваньфу Цзинтан, ничего не объясняя.
Что будет, когда она узнает правду? Когда поймёт, что в её жилах течёт не только кровь, но и отблеск божественного пламени, что она — не просто случайная спутница, а последняя надежда. Что её жизнь, как и её смерть — выбор, сделанный до её рождения.