Глава 15. Ростки пустоты
Цзяньюй резко обернулся, оглядываясь по сторонам, будто надеясь, что она просто замешкалась где-то в толпе.
— Яохань? — громко позвал он. — ЯОХАНЬ!
Но никто не откликнулся. Её не было ни среди толпящихся паломников, ни среди праздных зевак. Только несколько человек раздражённо повернули головы на его крики.
— Она же только что была рядом, — выдохнул он и рванулся обратно к дверям храма, расталкивая людей.
— Яохань!
Но в храме её не было. Не было и на площади.
Он вернулся к Юншэну и Байсюэ, лицо пылало от ярости, глаза — полны паники.
— Где она?! — закричал он. — Почему кто-то мог увести её прямо у нас из-под носа?!
Юншэн встретил его взгляд спокойно. Его губы были плотно сжаты, а брови едва заметно дрожали.
— Кто-то, возможно, узнал то, что мы до сих пор скрывали, — произнёс он тихо.
— Что ты хочешь сказать?! — взорвался Цзяньюй.
Байсюэ сделала шаг вперёд, положив руку на его плечо.
— Мы все недооценили это место, — её голос был мягким, но в нём звучала боль.
Цзяньюй отстранился.
— Мы должны найти её. Сейчас же!
— Мы найдём, — сказал Юншэн. — Но нам нужно думать, а не метаться. Это место не просто храм. Байсюэ должна была привести сюда Яохань, чтобы…
— Вы… с самого начала вы знали, что в этом храме что-то не так. Намекали, уводили разговоры. Яохань доверяла вам, а вы… знали, что тут опасно, и притащили её сюда, ничего не объяснив. — прошипел Цзяньюй, сжимая кулаки. — Не наигрались в свои секреты, да?
— Довольно, — мягко, но отчётливо произнесла Байсюэ.
Он перевёл взгляд на Байсюэ, и в его голосе появилась резкая горечь.
— Ты спасла её от смерти… потом притворялась её подругой. Чтобы — что? Использовать её как приманку? — голос Цзяньюя сорвался. — Почему вы решили, что имеете право втянуть её в это?
— Когда я вложила часть своей силы в будущую душу… я просто надеялась, что она поможет мне, — тихо сказала Байсюэ, глядя на землю.
— Вот оно как, значит… И ты говоришь об этом только сейчас, когда она оказалась в опасности, — Цзяньюй замер. Его дыхание было тяжёлым, как после долгого бега.
Юншэн отвёл взгляд. — Думаешь, нам легко? — Его голос был глухим, но в нём чувствовалась сдерживаемая ярость. — Мы живём с этим выбором тысячи лет, Цзяньюй.
— Да мне наплевать! Каким бы ни был ваш грандиозный план… Вы оба — настоящие злодеи, — сказал Цзяньюй с такой горечью, что даже воздух, казалось, дрогнул.
Байсюэ дёрнулась, будто от пощёчины. Взгляд Юншэна окаменел. Никаких оправданий, никаких слов — он лишь смотрел, как рушится хрупкое доверие между ними.
— Цзяньюй… — начала Байсюэ, но юноша уже отступал на шаг, другой, будто не мог больше находиться рядом.
—Я сам найду её. Переверну вверх дном весь этот прокля́тый храм, — бросил он резко.
Он развернулся и скрылся в толпе, яростно рассекая людской поток.
Байсюэ всё ещё стояла, не поднимая глаз, её тонкие пальцы вцепились в складку рукава.
— Он прав. Мы отняли у неё выбор и подвергли опасности.
— У нас не было другого выхода, — сказал Юншэн хрипло. — Но видимо, это не оправдание. Ни для него. Ни для неё. Ни для нас.
Он посмотрел в направлении, в котором исчез Цзяньюй, затем снова на Байсюэ.
— Мы найдём её. Но дать ей выбор всё равно не сможем. Наверняка её похитили, потому что почувствовали божественную силу. Значит, её пока не убьют.
— Не будем терять время.
***
Сначала был шум. Неясный, гулкий, как будто её голова была погружена в воду. Сердце стучало тяжело и медленно, каждое биение давалось с трудом. Затем — резкая боль в висках и жжение в затылке.
Яохань попыталась вдохнуть и с удивлением поняла, что воздух пахнет не благовониями, а плесенью и пеплом. Девушка пошевелилась и поняла, что лежит на холодном полу. Руки свободны. Одежда цела. Комната, в которой она оказалась, была крохотной, едва ли в ней можно было стоять в полный рост. Ни окон, ни лампы, только слабый тусклый свет сочился сквозь щель под потолком.
Она с трудом поднялась, прислонившись к стене.
— Что… что происходит? — прошептала она.
Последнее, что она помнила: они выходили из храма. Рядом были Юншэн, Байсюэ, Цзяньюй. Юншэн как раз обещал все объяснить. Кто-то, проходивший мимо, врезался в неё — монах? Всё завертелось, и потом — темнота.
Яохань, опершись о шершавую стену, с трудом поднялась на ноги. Голова всё ещё кружилась, но сознание прояснялось. Она подошла к двери. Заперто.