Яохань огляделась. Позади — ничего. Но впереди было… нечто.
Вдалеке, будто в сердце этой бездны, росло дерево. Одинокое, высокое, с тонкими серыми ветвями, будто покрытое пеплом. Из трещин в коре струилось мягкое, серебристое сияние.
Яохань медленно пошла к нему. Она не знала, как долго идёт — время застыло.
Но там, у дерева, её что-то ждало.
Яохань подошла ближе. В свете, исходящем от дерева, проступила человеческая фигура — мужчина сидел на корнях, почти сливаясь с самим стволом.
Он был очень красив — черты лица резкие, будто высеченные из мрамора, но с тонкой, тревожной мягкостью. Его кожа была бледной, будто выцветшей, а волосы — цвета пепла, как кора дерева над ним. Он сидел спокойно, склонив голову, как человек, погруженный в свои мысли. Но как только Яохань приблизилась, он поднял глаза.
Они были — чёрными, как бездна, но внутри тлел слабый отблеск золотого огня. Узнав что-то в ней, он чуть приподнял уголки губ.
И в этот миг Яохань вспомнила.
Портрет.
Тот, что они нашли в храме. Юншэн сказал, что того человека уже не существовало…
Но сейчас человек с портрета сидел перед ней.
Глава 16. Видения прошлого
Яохань замерла.
Мужчина не шевелился, лишь его глаза – бездонные чёрные пропасти с тлеющими золотыми искрами глубоко внутри – изучали её. Но взгляд был не враждебным. Скорее, печальным.
Яохань всё же решилась подойти ближе.
— Кто ты?
— Когда-то меня называли Юэцзинь, — его голос был тихим, но разносился по всему пространству, обволакивая её.
Это имя не было знакомо Яохань, но горло вдруг сдавило, а по телу прошла дрожь. Бархатистая черная вода под ногами внезапно вздыбилась, захлестнув её с головой. Она вдохнула, ожидая удушья, но вместо воды в лёгкие хлынул... мрак. Густой, тяжёлый, наполненный шёпотами и криками.
Ловушка?
Мысль мелькнула и тут же утонула в нахлынувших виде́ниях...
… Она стояла на вершине сияющей нефритовой пагоды, наблюдая, как золотые корабли богов скользят по розовым закатным облакам. Мир был полон света и гармонии. Затем небо надломилось. Из трещины хлынул мрак, поглощая свет, звук, саму жизнь. Корабли богов, величественные и неуязвимые всего лишь мгновение назад, начали тонуть один за другим в бездонной тьме…
… Она бежала по бесконечным мраморным коридорам дворца. Стены вокруг неё рушились, превращаясь в пыль, которая тут же оседала в волнах мрака, затоплявшего пол. Позади — голоса. Они звали, умоляли, кричали. Она не могла остановиться. Не могла помочь…
…Перед ней распахнулись золотые врата — тронный зал, сердце небесной цитадели.
Там, у подножия разбитого золотого трона, стоял высокий мужчина. Лицо было наполовину скрыто капюшоном плаща. Вокруг его фигуры клубилась чёрная дымка, и из неё доносились шёпоты, что проникали прямо в разум.
— Они не понимают, — говорил он. — Я принёс освобождение.
Он поднял руку, и зал содрогнулся. Яохань вскинула руки над головой, как будто могла остановить сорвавшийся с потолка камень, падающий прямо на неё…
…Виде́ние сменилось. Яохань стояла в зале, который казался бесконечным — от пола до потолка поднимались ярусы книжных полок, уставленных свитками и табличками.
За массивным столом, заваленным свитками и картами звёздного неба, сидели двое.
Яохань вздрогнула. В одном из них она узнала мужчину, сидевшего возле дерева и называвшего себя Юэцзинем. Но сейчас он выглядел чуть иначе. Высокий мужчина с прямой спиной и сияющим лицом. Его серебристые волосы были аккуратно собраны в высокий узел, скреплённый резной нефритовой шпилькой. Он жестикулировал широко и неуклюже, держа кисть, и чуть не опрокинул чернильницу, зацепив её рукавом.
— Ты не понимаешь, А-Шэн*, — говорил он, глаза горели, как у ребёнка, познающего мир. — Это невероятное знание! Я увидел… звёзды, которых нет на небе. Законы, что противоречат Небесному Порядку. Я чувствую, что за пределами мира есть что-то ещё! Оно зовёт!
По другую сторону стола сидел не кто иной, как Юншэн. Его лицо было таким же, каким Яохань помнила. Но здесь он выглядел моложе — не по возрасту, а по внутреннему состоянию.
— Зовёт? — переспросил Юншэн. — И ты сразу решил, что можешь ему доверять? — Он внимательно слушал Юэцзиня, но взгляд его был напряжённым.