Он потянулся, чтобы коснуться её лица…
…и не смог вспомнить, как оно выглядит.
Её черты начали размываться, превращаясь в бесформенное белое пятно.
— Байсюэ?
Никакого ответа. Что-то, отдалённо напоминающее губы, двигалось, но никакого звука не было.
Озеро треснуло разбитым зеркалом. Пейзаж начал рушиться, рассыпаться на осколки. Каждый фрагмент сиял по-своему, и в каждом из них Юншэн видел своё отражение. В разных жизнях. Но всюду — один.
В одном он стоял в лунном свете на вершине горы, с окровавленным мечом в руке.
В другом — смотрел в пустые небеса с берега высохшего озера.
В третьем — небожитель, застывший во времени, наблюдающий за угасанием мира.
Осколок сменял осколок, но Байсюэ не появлялась ни в одном из них.
И тогда он услышал голос. Похожий на свой, но другой, будто одновременно говорили двое.
— Ты помнишь её? Или ты сам всё придумал?
Юншэн зажал уши, как будто это могло помочь. Но голос проникал в его разум.
— Она была настоящей, — прошептал он.
— Тогда расскажи. Какими были её глаза?
Он попытался. Сосредоточился, представил — но ничего не всплыло. Ни цвет. Ни форма.
— Видишь? Может быть, её никогда не было. Ты ведь бог, который ничего не забывает. Ты просто придумал её, потому что не хотел оставаться один.
Юншэн закричал. Осколки прошлых жизней продолжали падать вокруг него.
***
Байсюэ шла по залу, стараясь не терять из виду Цзяньюя, но плотная тьма медленно выползала из-за колонн, окружая её. Она обернулась к Юншэну — но сзади никого не было…
Из-за ближайшей колонны забрезжил свет. Байсюэ шагнула туда…
… прямо на мягкий склон холма, усыпанный цветами. Тёплый ветер нёс аромат трав и дыма от жаровни.
Перед ней раскинулся двор — уютный, ухоженный, словно сошедший с картин. Дом был деревянный, с покатой крышей. Над крыльцом болтались бумажные фонарики — кривоватые, будто их делал человек, для которого смысл важнее формы. Байсюэ узнала почерк. Свой собственный.
В траве перед домом сидела небольшая собака с густой шерстью и задорной плоской мордочкой. Её хвост — пушистый, как кисточка для каллиграфии, — был грациозно завёрнут кольцом на спину. Она с хозяйским видом оглядывала двор, хотя едва доставала до колена. На шее у неё была завязана красная лента. Собачка посмотрела на Байсюэ с царственным вниманием и… зевнула, затем изящно улеглась, положив мордочку на лапы.
— Вот ты где, — раздался голос.
Юншэн вышел из-за угла дома с корзиной, полной свежих персиков. На нём был простой тёмно-синий халат, а волосы небрежно перехвачены тонкой лентой, не для красоты, а только чтобы не мешались.
Он посмотрел на Байсюэ и улыбнулся, слегка склонив голову:
— Я проснулся рано и решил собрать персики. Никогда не думал, что мне пригодятся знания о садоводстве!
Они вошли в дом, сели за стол.
Юншэн наливал чай, а Байсюэ смотрела, как солнечный свет ложится на его пальцы. Потом — как он со смехом рассказывает про утренний сбор персиков. Как поправляет ей прядь волос. Как касается её руки.
Пушистая малышка тоже проследовала за ними в дом. Она уткнулась носом в колени Байсюэ, ожидая, чтобы её погладили.
— Она привыкла к тебе. Хотя сначала ревновала.
Юншэн подался вперёд, запустил пальцы в густую шерсть на загривке, и собачка довольно заурчала. Кажется, Юншэна она любила больше.
— Помнишь, как Цзяньюй и Яохань нашли её на рынке? Яохань, конечно, забрала её с собой, а потом решила оставить у нас. Они опять отправились исследовать какие-то руины… Не сидится им на месте!
Байсюэ слушала, не перебивая, и в уголках её губ расплылась мягкая улыбка. Взгляд стал рассеянным, задумчивым, будто она действительно вспоминала что-то давно прошедшее. Она перевела глаза на Юншэна, который продолжал гладить собаку, и, не сдержавшись, накрыла его ладонь своей.
— Я знаю, что это иллюзия. Но всё равно хочу остаться. Хоть немного. Хоть ещё мгновение…
Она изо всех сил хотела поверить.
Собачка довольно посапывала, радуясь вниманию обоих хозяев, её пушистый хвостик подрагивал в такт поглаживаниям.
— Байсюэ, о чём ты? Нам больше не нужно сражаться. Всё закончилось хорошо, — сказал Юншэн.
— Это неправда, — прошептала она. — Ты не мой Юншэн. И это не наш дом. Это клетка, сотканная из желаний!
Пейзаж дрогнул. Тени начали стекать по стенам. Дверь хлопнула от ветра, которого не было. Собачка у её ног подняла голову — и растеклась как дым.