Всё исчезло.
Теперь Байсюэ стояла посреди огромного зала. Стены были покрыты трещинами. Каменные колонны возвышались, смыкаясь где-то наверху в полумраке, словно рёбра гигантского монстра.
На мокром полу появилось зеркало воды. Байсюэ опустила взгляд — и увидела… Яохань.
Бледную, израненную, с потухшим взглядом.
— Почему ты сделала это со мной?.. — шевелились её губы.
Байсюэ вгляделась в отражение. Вот он, её страх. Она хотела защитить мир. Хотела использовать свою силу так, чтобы никто не погиб зря. И когда приняла решение найти смертную душу, способную выдержать искру божественной силы — она не колебалась. Это была необходимость. Ведь боги должны были защищать мир смертных. И всё, что она делала, было ради этого.
Но она совершенно не осознавала, что судьба случайно выбранного смертного переплетётся с их борьбой. Что простое вмешательство сделает Яохань мишенью. Что лишит её выбора.
Что изменит её жизнь — навсегда.
— Я… — Байсюэ сжала кулаки, — я думала, что делаю то, что должна. Что это будет временно…
Её голос дрогнул. Но она смотрела в воду, не отводя глаз.
Но отражение не исчезало. Рядом появился Цзяньюй, смотрящий с укором.
— Я не всё предугадала. Но я не дам этому страху стать моей сутью.
Она опустилась на колени и дотронулась до поверхности воды.
— Ты не должна стать оружием, как это сделали со мной. Ты — моя ответственность. Я уже не смогу изменить то, что сделала, но я не стану жертвовать тобой. И никем.
Водное зеркало дрогнуло и растеклось, отражения исчезли. Воздух стал легче. Колонны начали таять в белом свете.
Байсюэ закрыла глаза на мгновение. А когда открыла — снова стояла в зале, где царила тишина. Иллюзия рассеялась.
— Подождите меня, — прошептала она. — Я иду.
Глава 19. Однажды обретя крылья
Идиома 破繭成蝶 (pò jiǎn chéng dié) дословно переводится как «Разорвать кокон и стать бабочкой».
Буквально, речь идет о разрыве шёлкового кокона шелкопрядом. Если гусеница не разорвёт кокон сама — она задохнётся или останется уродливой. Помощь извне губительна. Это метафора трансформации, преодоления трудностей и выхода на новый уровень — личностный, духовный, эмоциональный.
Юншэн стоял посреди разлетающихся осколков прошлых жизней: его поражения, его одиночество — всё закручивалось в вихре памяти и страха.
В его голове снова звучал странный голос:
— Если ты не помнишь — значит, её не было. Ты прожил столько жизней, что заблудился в собственной лжи.
Юншэн стиснул зубы. Закрыл глаза. Закрыл уши. Хотел исчезнуть.
Но…
Ощущение.
Мягкое, едва уловимое прикосновение к сердцу. И словно в нём отозвалась тонкая струна, до этого прижатая под слоями вины, бессилия и тысячелетнего одиночества.
Ощущение, что он не один.
«Я с тобой.»
Он не знал, была ли это настоящая Байсюэ. Или его собственное желание.
Но он поверил.
— Я помню, — прошептал он. — Пусть даже весь мир забудет. Я — нет.
Юншэн был небесным хранителем памяти — не по титулу, а по сути. В его крови текло прошлое, в его дыхании — эхо жизней, которые канули в небытие. Он помнил всё, всех и всегда. Он существовал, чтобы помнить и напоминать.
Даже если лицо Байсюэ расплывалось перед глазами из-за воздействия тёмной энергии, чувство оставалось неизменным.
Иллюзия дрогнула.
Пустота завыла, как зверь, лишённый добычи. Воздух сперва сгустился и вдруг стал лёгким и чистым, как после дождя.
Юншэн стоял на гладком каменном полу. Он коснулся груди — там, где сердце сохранило чувство, позволившее ему вспомнить, зачем он был здесь.
— Спасибо, — сказал он, ни к кому конкретному не обращаясь.
Юншэн огляделся. Он был всё в том же зале с колоннами, где они потеряли друг друга из виду. Значит, Цзяньюй и Байсюэ тоже попали в иллюзии?
Рядом послышались шаги. Лёгкие, осторожные, но знакомые до боли. Между тенями колонн возникла фигура — Байсюэ.
Он молча подошёл и обнял её. Она лишь на миг позволила себе расслабиться и прильнуть к нему, но быстро отстранилась. Её взгляд нервно скользнул по залу:
— Где Цзяньюй?
— Наверняка тоже попал в ловушку иллюзий, — Юншэн вскинул голову.
— Надо найти его, пока не поздно. Если он не сможет выбраться из иллюзии, то его душа растворится в Пустоте.
— Мало одну Яохань искать, так теперь ещё и дружка её… — Юншэн вздохнул, отводя взгляд.