— Зачем ты так? Он просто не понимает, с чем имеет дело. И мы в этом тоже виноваты. Наверное, стоило всё рассказать им с самого начала. И он хочет защитить Яохань. Так же как и ты — меня, — Байсюэ подошла ближе и взяла Юншэна за руку.
— Можно подумать, я бываю таким же безрассудным…
— Иногда даже хуже, — Байсюэ улыбнулась и сжала его ладонь в своей.
Дальше они двинулись вдвоём. Где-то среди высоких колонн пульсировала ещё одна душа.
Время от времени Юншэн опускался на колени и прижимал ладонь к полу, как уже делал наверху, когда они искали Яохань. От его ладони во все стороны разбегалась паутинка тонких золотых нитей энергии, покрывая пол светящимися прожилками. Но тьма давила. Паутинка увязала в тенях как в смоле и не могла распространяться дальше. На лбу Юншэна выступил пот.
— Попробуй искать не сквозь тьму, а место концентрации тьмы, — Байсюэ осторожно положила руку ему на плечо.
Он кивнул и усилил поток энергии. Золотые нити стали толще, превратились в щупальца света. И вдруг — сопротивление! Как будто что-то сжало их в кулак... а затем снова отпустило.
— Есть! — рывком поднялся Юншэн.
В пятидесяти шагах, меж двух колонн, низко над полом висела сфера из сплетённой ночи. Она слегка пульсировала, как размеренно бьющееся чёрное сердце.
— Он там! Но мы не можем просто вытащить его силой, — сказала Байсюэ, подойдя ближе.
— У нас мало времени. Пробуждение Юэзциня скоро состоится.
Юншэн вскинул руку. В следующее мгновение воздух перед ним отозвался знакомой вибрацией и сложился в копьё.
— Мы оба выбрались, — напомнила Байсюэ мягко. — Мы сами нашли выход. И он сможет. Это — его бой.
Юншэн глубоко вздохнул, опустил копьё. Оно погасло, рассыпаясь в пылинки света, и исчезло. Он наклонился ближе к пульсирующей сфере, присел на корточки, словно пытаясь услышать, что происходит внутри.
— Цзяньюй, — тихо сказал он. — Я не знаю, слышишь ли ты… Но ты не один. Мы ждём тебя. Яохань ждёт тебя. Возвращайся.
Сфера дрогнула, будто внутри неё пошевелилось что-то живое.
***
…Пепел медленно оседал. Руки дрожали. Лента кровавой струйкой выскользнула из ослабевших пальцев.
Цзяньюй поднял глаза. Вокруг него сгущались тени, они то и дело меняли форму, иногда складываясь в лицо Яохань, которое потом расплывалось в жуткой гримасе.
Снова раздался тот мерзкий голос:
— Ты всегда на втором месте. Без тебя ничего бы не изменилось.
Он не ответил. Только закрыл глаза. Сердце стучало глухо, будто отбивало финальный удар.
— Ты нужен, только пока никого лучше нет.
Когда-то эти слова он уже слышал. Перед глазами вспыхнула сцена из детства.
...Лето. Тень от навеса почти не спасала от палящего солнца. Цзяньюй сидел возле дома, с тонкой кисточкой в руках. Он увлечённо выводил на бумаге журавля — видел его утром у пруда и не мог забыть. Журавль был таким красивым и изящным! Это ощущение мальчик и пытался передать на бумаге.
Яохань сидела рядом, раскачивала ногой и что-то напевала, глядя на облака, изредка опуская глаза на рисунок. Даже если журавль был больше похож на толстую курицу. Она всегда радовалась, когда Цзяньюй что-то рисовал.
А неподалёку — трое его старших братьев. Гоняли по двору мяч, затем решили посоревноваться, кто дальше его забросит. Кто-то из них предложил позвать Цзяньюя, но старший, Чжэнъюань, сказал вполголоса, не заботясь, услышит ли младший:
— Да ему с девчонками сидеть интереснее. Он даже на два цуня* мяч не забросит! Никакого толку. Только рисует своих птичек.
Кисть в руке Цзяньюя вздрогнула. На крыле журавля расплылось чёрное пятно. Он опустил взгляд — и молча продолжил, будто не услышал. Хотел бы не слышать. У журавля есть чёрные перья, можно сделать крыло побольше…
Яохань приподнялась, уже раскрывая рот, чтобы что-то сказать. Она тоже услышала. И её это возмутило, совсем не по-детски.
— Не надо, — тихо сказал Цзяньюй, не поднимая глаз.
Чжэнъюань скривился и фыркнул:
— Да ладно тебе, Яохань. Тебе с ним сейчас интересно, потому что вы маленькие. Но подрастёшь — и сама поймёшь. Найдёшь себе кого-то получше!
Он подбросил мяч и поймал, ухмыльнувшись.
— Давай лучше к нам! В мяч поиграем.
Яохань вскочила на ноги. В её глазах полыхнуло.
— Я с тобой вообще не разговариваю, — бросила она резко. — И играть с вами не хочу!
Мальчики рассмеялись и вернулись к своей игре, махнув рукой.
Яохань подошла ближе к Цзяньюю и села рядом, как бы нарочно, поближе.