Каждый раз я находил её, рассказывал, что было, что нужно сделать. Мы снова шли в храм и пытались остановить открытие Врат. И терпели поражение.
— Каждый раз? — тихо спросила Яохань.
Юншэн кивнул.
— Каждый раз. Мы пытались делать что-то иначе. Торопили события. Или тянули время. Искали союзников среди смертных. Сражались, прятались.
Но каждый раз — одно и то же. Их вера не выдерживала. Их жажда силы. Их страх. Их сомнения. Пустота легко находила, за что ухватиться.
В конце концов, Врата всё равно открывались. И тогда Байсюэ снова стирала ход событий. И возвращала всё обратно.
Он провёл рукой по столу, будто смахивал пыль.
— Мы застряли, — сказал он. — В ловушке повторения. И всё сильнее ощущали: одними божественными силами Пустоту не остановить.
Он посмотрел прямо на Яохань.
— Байсюэ поняла: сила, собранная из жертв всех богов, не может в одиночку противостоять Пустоте. Она — оружие, но не сердце. Мы слишком долго были частью бесконечного цикла. А чтобы его разорвать, нужен был кто-то, кто родился вне его.
И тогда Байсюэ изменила сам подход. Она вложила часть своей божественной сути в смертного. Не для того, чтобы сделать его равным богам, а чтобы тот остался собой. И смог бы устоять, когда Пустота заговорит.
Кто это будет — тогда не имело значения. Важно было одно: человек должен был родиться в нужный день, в нужный час. Точка в потоке времени, не затронутая разломами прошлого. Ты, Яохань. Байсюэ выбрала тебя, не зная, кто ты.
После долгого рассказа Юншэна, Байсюэ, наконец, заговорила:
— Ты упоминала, что видела события прошлого, пока была в подземелье. Это не случайность. Пустота говорила с тобой. А вот то, что ты смогла пообщаться с остатками разума Юэцзиня — такого я не предвидела. Мы думали, что в нём не осталось и капли прошлой личности.
Яохань стояла, сжав кулаки. Слишком многое, слишком быстро.
— Но… — выдохнула она. — Вы вложили в меня силу, не спросив. Даже не посмотрев, кто я. Значит, выбора у меня и не было?
Байсюэ покачала головой.
— Теперь есть, — сказала она. — Сейчас ты знаешь всё. Ты можешь уйти. Жить, как хочешь. Никто не будет винить тебя. Мы придумаем другой путь… если сможем.
Но правды ради — выбора нет.
Если Пустота победит, погибнут все. Просто сражение с ней — это не выбор между «жить» и «умереть». Это выбор между «умереть сейчас» и «умереть позже».
Яохань молчала. Слова Байсюэ и Юншэна повисли в воздухе. Они не требовали немедленного ответа, но сейчас все взгляды были направлены на неё.
Она опустила взгляд. Руки дрожали. Но это был не страх.
Злость. Растерянность. Обида.
Она сжала пальцы в кулаки, потом разжала.
— Я хотела стать сильнее, — наконец сказала она, поднимая голову. — Хотела защищать. Но я думала, это… мой выбор. Что я просто… такая. А выходит — это всё потому, что кто-то вложил в меня силу. Потому что кто-то когда-то решил за меня?
Она отвернулась и подошла к окну. Над городом висели тяжёлые облака. Чёрное пятно над храмом уже расползлось до самого горизонта и вскоре накрыло бы и эту часть города.
— Я не знаю, получится ли у нас, — сказала она, не оборачиваясь. — Но если то, что я видела, и то, что вы рассказали, — правда… Тогда, может, я хотя бы оставлю за собой след. Пусть маленький. Пусть он и сотрётся потом, если время снова будет перезапущено…
Она развернулась. Глаза её были ясными. Ни капли слёз. Руки больше не дрожали.
— Я пойду до конца. Не потому, что вы случайно выбрали меня. А потому что я выбрала сейчас. Я — Чжао Яохань. И я не позволю Пустоте поглотить этот мир!
Цзяньюй тут же подскочил к ней, взял за руку и стиснул пальцы покрепче, чтобы она почувствовала: он здесь. И будет с ней до конца.
— Я всё это время злился, — тихо сказал он, не глядя на остальных. — На них. На себя. Но теперь ты сказала это вслух. И всё встало на свои места. Мы в этом деле все вместе. До самого конца. Пусть хоть небо обрушится — но мы сделаем всё возможное, чтобы этого не случилось!
Он повернулся к Юншэну и Байсюэ, всё ещё сжимая ладонь Яохань в своей.
— У нас есть она. А значит — у нас есть шанс.
Байсюэ улыбнулась. Юншэн не сказал ни слова, но в его взгляде читалось уважение.
Над гостиницей «Журавль в тумане» начали сгущаться тучи.