Юншэн молчал. Только сжал губы и отвёл взгляд, будто не мог позволить себе поверить в то, что Юэцзинь — хоть на мгновение — мог говорить не голосом Пустоты, а как он сам.
Цзяньюй нахмурился, скрестил руки на груди и нервно прошёлся по комнате.
— «Не сдавайтесь»… — повторил он. — А может, это просто уловка? Как мы уже успели убедиться — боги только и делают, что хранят секреты и обманывают…
— Нет, — твёрдо сказала Яохань. — Я не могу это объяснить, но чувствую, будто это — последнее, что от него осталось. Осколок его настоящего разума. И он не обманывал.
Она посмотрела на Юншэна, словно ища у него подтверждение.
— Ты же говорил, что его тело запечатано в храме. И в контакт с ним я вышла именно там. Он отреагировал на крупицу божественной силы во мне…
— Да, — кивнул тот медленно. — И если это так… возможно, не вся его суть была разрушена.
— Тогда мы можем его спасти? — вдруг спросила Яохань.
Слова повисли в воздухе. Никто не ответил.
Байсюэ подошла к окну и долго смотрела на тучи, скользившие по небу, как легион чёрных змей.
Когда она обернулась, её лицо оставалось непроницаемым, но голос звучал мягче, чем раньше:
— Если в нём действительно что-то осталось… возможно, мы сможем не уничтожить его, а не дать Пустоте полностью завладеть им.
— После ваших рассказов я не очень-то в это верю, — пробурчал Цзяньюй. — Но… если есть хоть малейший шанс — мы не можем его игнорировать.
Яохань всё ещё держала ладонь на груди, в том месте, где отзывалась странная дрожь от виде́ния. Она чувствовала, как внутри пульсирует нечто.
Сила Байсюэ и сознание Юэцзиня — отзывались в ней, будто что-то связало их.
Юншэн подошёл ближе, заглянул ей в глаза.
— Если так, — сказал он, — возможно, именно тебе суждено остановить его.
Цзяньюй встал рядом и положил ей руку на плечо.
— Каким бы ни был конец — мы пойдём вместе.
Байсюэ подняла голову. В её глазах отражались отблески тьмы, сгущающейся за окном, но внутри зажигалась новая искра. Она смотрела не просто на своих спутников.
Она смотрела на тех, кто стал её надеждой.
Они могли ошибаться. Но они шли вперёд.
И все были готовы рискнуть.
Отчаянный шаг, на который она решилась в этом изломанном цикле времени — шаг, в котором уже сама начинала сомневаться, — возможно, и был тем самым, единственно верным.
Ставка на живое сердце, а не на оружие.
— Нам нужно вернуться в храм, — сказала Байсюэ. В её голосе больше не было ни тени сомнения. — Пустота уже близко. И когда мы войдём туда… это уже будет не тот храм. Там всё изменилось. Будет очень опасно. Нам придётся спуститься в самое сердце мрака.
Снаружи небо потемнело до предела. А чёрное пятно над Ваньфу Цзинтан росло, расползаясь, как кровь из раны на самой реальности. Звало. Шептало. Обещало.
Но никто из них не дрогнул.
Стало невозможно определить время суток: была ночь.
И станет ли эта ночь последней перед гибелью — или за ней придёт рассвет нового мира — никто не знал.
Сейчас всё зависело от двоих смертных и двоих последних богов.
Глава 23. Тени в городе
Город Сяочжэн, ещё вчера — сияющий центр Поднебесной, торговая артерия, духовная святыня, перекрёсток бесчисленных путей — умирал.
Дома начинали покрываться трещинами и каким-то странным налётом, похожим на плесень. Вода в колодцах помутнела. В реке, протекавшей через город, всплыла рыба и начала мгновенно гнить — на набережной стало невозможно находиться из-за удушающего запаха. Из теней доносился шёпот, пугая людей.
— Граница мира уже треснула, — сказала Байсюэ.
С моста, где она стояла, открывался вид на Ваньфу Цзинтан и распахнутую чернильную бездну над ним. Ещё накануне они проходили мимо этого места во время прогулки по городу. Сейчас казалось, что красивый сон обернулся кошмаром.
Они двинулись вперёд по вымощенной улице, стараясь идти быстро. Двери домов были закрыты. Люди попрятались. Кто мог — пытался уехать. У ворот города столпились повозки и очереди паникующих людей. Стражники едва справлялись, чтобы не допустить давки, но то и дело возникали драки. Каждый сам за себя.
За углом раздался лай, и тут же из переулка выскочила небольшая собака — рыжая, с пушистым хвостом. Только глаза у неё были молочного цвета, как у мертвеца. Шерсть местами отпала с боков, обнажая почерневшую плоть. За первой собакой вышли ещё. Десять. Пятнадцать. Стая голодных псов, искажённых Пустотой.
— Назад! — выкрикнула Байсюэ, вытянув ладонь. Пальцы быстро сложились в ограждающий знак.