Юншэн повёл их знакомым путём в архив, располагавшийся в том же павильоне, что и зал старейшин. Они прошли к дверям, над которыми парила надпись, выполненная ровными светящимися иероглифами: «Цифровой архив».
— Архив, — указал Цзяньюй. — Мы пришли!
— А что такое «цифровой»? — уточнила Яохань.
— Понятия не имею. Но архив остался на месте, — откликнулся Юншэн. — Возможно, если мы поймём, как работает этот мир, найдём выход.
Дверь сама разъехалась в стороны, впуская их внутрь.
Помещение внутри было похоже на библиотеку, только вот…
— А где книги?!
Через прозрачный потолок струился мягкий белый свет. Стены покрывали прямоугольные таблички, похожие на те, что были в руках у девушек, но только намного больше.
— Это… архив? — Яохань подошла ближе, вытянула руку, но колебалась, не решаясь коснуться гладкой поверхности.
— Я хорошо помню, как те девушки пользовались такими маленькими штуковинами, к ним надо прикоснуться, — сказал Юншэн и дотронулся до одной из них.
Свет мигнул, и на поверхности появились иероглифы. Хотя бы они были знакомыми… Они беспорядочно сменялись, пока, словно откликнувшись на невысказанный вслух вопрос, не замерли на строке:
«Закрытие Врат Пустоты»
— Это о нас? Тихо спросил Цзяньюй, наклоняясь ближе.
«Группа неизвестных заклинателей предотвратила открытие Врат. Личности не подтверждены. Предположительно, мифологизированные фигуры. Некоторые считают их персонажами позднесказочной традиции. См. также: Миф о Пяти Заклинателях.»
▶ Читать дальше
— Миф?.. — выдохнула Яохань. — Откуда пять заклинателей, нас же четверо?
Ни одного имени. Ни одной подробности. Лишь холодные датировки, сомнения в подлинности.
«... некая группа заклинателей спасает мир. Это как легенда про Сунь Укуна. Никто точно не знает, откуда взялся этот сюжет — историки спорят до сих пор…»
— Это и есть цена времени. Оно забывает — тихо проговорила Байсюэ, глядя в прозрачную панель.
— Люди забывают, — сказал Юншэн, чуть хрипло.
Юншэн резко провёл рукой по панели, и изображение исчезло.
— Вот, значит, что остаётся, — глухо произнёс он. — В этой реальности получается, что мы остановили Пустоту. Но об этом останется только неправдоподобная легенда, подвергаемая сомнению…
— Всё это время… — произнесла Яохань, её голос дрожал. — Я думала, что наш путь имеет смысл. А оказывается, мы просто «группа неизвестных»? Для мира это не имеет значения?
— Им удобнее думать, что всё произошло как-то само собой — отозвался Цзяньюй, и голос его был неожиданно жёстким.
— Неужели это и есть цена победы? — прошептала Яохань, опустив глаза. — Не важно, что мы сделаем, об этом всё равно забудут?
Наступила пауза.
— Если мы правда остановим Пустоту и мир продолжит жить — этого достаточно, — сказал Юншэн, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Но внутри всё будто сжималось. Для него, как для хранителя памяти, быть забытым — не просто обидно. Это было всё равно что исчезнуть, потерять себя. Но он не мог позволить этой боли заговорить за него. Он уже прожил слишком много жизней, чтобы путать боль с истиной.
Он повернулся к остальным:
— Яохань, Цзяньюй… скажите, вы ведь пошли с нами не ради того, чтобы о вас написали в исторических трактатах? Вы пришли сюда, потому что верили, что это правильно. Даже если память о нас исчезнет, но мир будет жить — значит, мы сделали своё дело.
Он замолчал на миг, а потом добавил, уже тише:
— Память — это не только слова в хронике. А то, что остаётся в жизнях других. Даже если им неведомо, откуда это пришло.
Байсюэ молча кивнула.
— Ты прав. Мы доведём всё до конца.
Яохань вытерла подступившие было слёзы.
Панель, на которой они только что читали заметки, рассы́палась чёрным пеплом, как и тело зверя в снежном лесу.
На её месте появился новый проход.
Глава 27. Пусть победа станет ответом
Площадь перед Ваньфу Цзинтан выглядела так же, какой они впервые её увидели.
Цзяньюй с подозрением огляделся. Это и правда была та самая площадь. Даже камешки у подножия лестницы лежали на тех же местах — почему-то он их запомнил.
— Мы ведь уже заходили внутрь, — пробормотал он. — Как же теперь оказались снаружи?
— После всего, через что мы прошли, ты ещё спрашиваешь? — фыркнула Яохань.
— Ты права. Глупый вопрос.