Но в этот миг, словно сама тьма вздрогнула. Откуда-то рядов неживых заклинателей вырвалось нечто тонкое, как волос, почти незаметное — стрела из отрицания света, самой сущности Пустоты.
Юншэн не сразу заметил выстрел. Он сражался с Хэ Чжэнем и едва успел отразить выпад меча в его мёртвых руках. Он лишь уловил выброс энергии — и только когда почувствовал резкое искажение в потоках ци, его взгляд метнулся туда.
Слишком поздно.
— Байсюэ! — крикнул Юншэн, забыв о противнике и одним прыжком преодолевая расстояние, чтобы защитить её. Но не успел.
Стрела достигла цели.
Она впилась прямо в грудь богини, чуть выше сердца. Байсюэ дрогнула, как дрожит пламя затухающей свечи. Свет её золотистых глаз померк, губы приоткрылись, и она рухнула назад.
На её белоснежных одеждах расплывалось тёмное пятно.
Юншэн успел поймать её прежде, чем тело коснулось земли.
— Нет, нет, нет… — прошептал он, прижимая ладони к её ране. Его пальцы окутало мягкое свечение — он сразу начал исцелять её. Но нужно было время. Прокля́тое время, которого у них уже не было! — Я здесь. Я с тобой.
Яохань бросилась к ним — ближе, ближе! Мёртвые руки хватали её, царапали кожу сквозь одежду, оставляя алые полосы. Один из мертвецов с фанатичной улыбкой вцепился ей в щиколотку, и пришлось сжечь его, но она даже не чувствовала боли от ожога. Только ярость и страх.
— УЙДИТЕ! — закричала она, и пламя вихрем сорвалось с её пылающего меча. Оно оплело кольцом пространство вокруг Юншэна и Байсюэ, очищая землю, хоть и на мгновение. Камни под ногами потрескались. Воздух завибрировал от жара.
Колени дрожали. В ушах звенело. Всё тело горело от изнеможения. Она потратила слишком много сил.
Цзяньюй тоже возник рядом и вонзил свой меч в землю между расколотых плит. Жёлто-зелёный свет вспыхнул и замкнулся куполом, поддерживаемым выросшими из земли корнями.
— Держитесь! — Юншэн сосредоточился, голос его звучал глухо от напряжения. — Я смогу… ещё немного…
— Как она? — хрипло спросил Цзяньюй. Хоть он и не был ранен, мёртвые бились в защитный барьер с такой яростью и силой, что молодой заклинатель чувствовал каждый удар по щиту в своём теле. Это было больно.
— Если бы она не была богиней — не выжила бы. Эта стрела… создана из Пустоты, — ответил Юншэн. Его лицо было мертвенно-бледным, и впервые за всё их путешествие на нём не было ни тени иронии, ни даже притворного спокойствия. Он закусил губу. Было странно видеть его таким. Он всегда был хладнокровен, и даже в критических ситуациях мог пошутить, но сейчас эта маска слетела. Осталась только тревога за жизнь той, кого он любил. Он прижимал её к себе, будто любовь могла остановить смерть.
Если бы сейчас ему предложили выбрать между её жизнью и всем миром, его ответ был очевиден. Он бы сжёг небо и затопил землю, пусть бы все миры провалились в бездну — лишь бы она открыла глаза. Но он не имел на это права.
— Я удержу её душу. Она сможет исцелиться. Но нам всё равно нужно идти дальше. Печать, которая сдерживала Юэцзиня, сейчас точно разрушится.
Яохань молчала, стиснув кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Страх — липкий и холодный — разъедал её изнутри. Если сейчас ничего не предпринять, они безвозвратно погибнут здесь, в этой точке истории. В таком состоянии Байсюэ не сможет перезапустить время, как она делала раньше. И все их усилия будут напрасны.
Снаружи барьера мёртвые не знали усталости. Пустые глаза, искажённые лица знакомых и незнакомых людей. Их души, даже поглощённые Пустотой, всё ещё помнили, как сражаться. А теперь ещё и Байсюэ без сознания, и Юншэн был занят её исцелением…
Цзяньюй всё ещё сжимал меч и вливал в защиту последние остатки своей духовной силы. Он чувствовал, как его меридианы вспыхивают огнём, трещат и рвутся, не выдерживая напряжения. Он не заметил, как по подбородку потекла тонкая струйка крови. Даже боль теперь ощущалась как-то отстранённо, будто тело больше не принадлежало ему.
Он перевёл взгляд на Байсюэ. Та всё ещё лежала в объятиях Юншэна. Даже богам нужна защита.
Яохань… Бледное лицо, тени под глазами, запёкшаяся кровь на щеке — и всё равно она не отводила взгляда от вражеской стены, будто силой воли могла их сдержать.
Цзяньюй выдохнул. Глубоко. Медленно.
Он принял решение.
— Я отвлеку их.
— Что? — Яохань резко обернулась. — Нет. Мы справимся вместе.
— Ты сама видишь, что творится, — устало сказал он. — Барьер трещит. Байсюэ не может двигаться. Юншэн едва держится. А ты — их последняя надежда.