Площадь превратилась в поле руин, будто чья-то гигантская ладонь ударила по храму сверху. Каменные плиты были разбиты и смещены, повсюду валялись обломки колонн и статуй. Чистый Зал Десяти Тысяч Благословений превратился в место десяти тысяч кошмаров.
Сотни неживых воинов стояли в безмолвии. Все они были направлены лицами к центру.
Прямо под разломом, воздев руки к небу, стоял он.
Юэцзинь.
От каждой мёртвой фигуры к нему тянулись тонкие чёрные нити энергии. Он поглощал всё, что в них осталось.
Яохань застыла. Её сердце сжалось от ужаса. В этой толпе не было отличий — друзья, враги, учителя, невинные. В горле пересохло, когда она подумала, что где-то там, между обломков и мёртвых тел, мог быть и Цзяньюй.
Байсюэ уже была на ногах, бледная, но держалась из последних сил, опираясь на Юншэна, который сейчас не отводил взгляд от фигуры на площади.
С каждым ударом сердца рваная пасть в небесах становилась шире, глубже. Небо теряло форму.
Юэцзинь не двигался. Он просто стоял в центре, поглощая энергию из всего вокруг. Он уже не был ни собой, ни чем-то живым. Просто проводник, ключ к двери.
— Мы не можем позволить ему открыть врата… — прошептала Байсюэ.
И прежде чем Юншэн успел остановить её, она шагнула вперёд. Золотой свет разорвал тьму. Её фигура засияла, когда она призвала божественную силу, чтобы обрушить на центр разлома.
Но Юэцзинь поднял взгляд.
Он не издал ни звука, но одним мановением ладони разрубил её формацию пополам. Байсюэ отшвырнуло в сторону.
— Нет! — крикнул Юншэн. Он мгновенно призвал своё копьё и бросил его наперерез теням, которые устремились к ослабленной богине.
Но вдруг почувствовал, как чья-то ладонь сжала его запястье.
Яохань.
— Подожди, — прошептала она. — У меня есть идея.
Юншэн растерянно моргнул.
— Что?
— Скажи, мир богов…от него хоть что-то ещё осталось?
Юншэн кивнул, не понимая, куда она клонит.
— Тогда… отведи меня туда. Прямо сейчас.
***
Яохань смотрела на Юэцзиня, стоящего в самом сердце разрушения. Пасть разлома в небе раскрывалась всё шире, клыки Пустоты уже впивались в мир, начинали рвать его.
Она вздрогнула, когда Байсюэ упала. Силуэт богини врезался в землю, оставив в каменной плите трещину, и рухнул у подножия обломанной колонны.
Юншэн собирался присоединиться к бою.
Но они проиграют.
Всё, что Юншэн рассказывал о предыдущих циклах… они всегда проигрывали. Потому что пытались остановить Пустоту силой.
А сейчас… Они сами создали нечто новое, чего не было раньше. Смертную с силой богов.
Юэцзинь действительно уже не был собой. Но что если…?
Тонкая, хрупкая надежда, которую Яохань давно должна была отбросить, но… Её кровь уже один раз смогла дотянуться до осколка сознания падшего бога здесь, в мире смертных. И это не было сном или иллюзией. Он сам заговорил с ней. Он помнил своё имя. Что, если и в мире богов что-то от него осталось? Ведь именно там всё случилось.
Её рука легла на запястье Юншэна. Он замер, скорее от неожиданности, что кто-то посмел остановить его.
— Скажи, мир богов…от него хоть что-то ещё осталось?
Юншэн кивнул, не понимая, куда она клонит.
— Тогда… отведи меня туда. Прямо сейчас! — Яохань перевела взгляд с него на Юэцзиня. — В мир богов. К месту, которое было ему дорого. — Она чуть запнулась, но продолжила: — Я уверена, что ты знаешь. Он был твоим другом, верно?
Юншэн замер. Эти слова — «был другом» — отозвались в его памяти болью.
— Был. Когда-то.
— Тогда помоги мне найти это «когда-то». То место, где он мог быть… собой. Где он ещё помнил, кто он. — Она шагнула ближе. — Если я смогу добраться до той части его души, которая ещё не поглощена… может, я смогу остановить всё это.
Юншэн смотрел на неё, и на миг в его взгляде мелькнул страх.
Смертная, и всё же хочет вести нас туда, где даже боги сдались.
— Ты хочешь войти туда. Сейчас, когда Врата уже открываются?
— Да, — сказала Яохань. — Потому что, если мы просто будем драться, мы проиграем. Ты сам рассказывал про ваши прошлые жизни. А сейчас у вас есть я. И я уже однажды смогла поговорить с ним. Я хочу попробовать ещё раз! Байсюэ создала меня, чтобы найти другой путь.