— И ты каждый раз ждал, пока она вспомнит о тебе?
— Да. Сначала я даже боялся, что этого не произойдёт. Но мой долг всё равно был связан с ней.
Яохань опустила глаза.
— А сейчас? Ведь вы исполнили приказ Небесного императора. Пустота не поглотила этот мир. Если бы начался новый цикл, стал бы ты снова её ждать?
— Да, — Юншэн ответил не раздумывая. — Сначала, возможно, я и оставался с ней из-за долга. Но я искренне полюбил её… Я бы всё равно искал её, и это уже не имело бы никакого отношения к Небесному императору, ни к Пустоте.
Свет рядом изменился. Раздался едва слышный шелест одежд.
Яохань и Юншэн повернули головы одновременно.
Байсюэ открыла глаза.
— Вы говорили о прошлом?
Яохань кивнула.
Она была рада снова услышать её голос.
Когда они впервые встретились, богиня казалась такой холодной и отстранённой, мало говорила. Теперь стало понятно, почему. Она только пробудилась, и ещё не помнила всего, что должна была.
Когда Юншэн рассказывал об этом, она чувствовала его боль, и его чувства к Байсюэ. Скованные долгом и страшной судьбой, они всё равно нашли возможность полюбить друг друга…
А то, о чём Яохань хотела бы попросить… Это значило снова обречь их на страдания. Но…
Байсюэ пристально посмотрела на девушку. От её глаз, цвета расплавленного золота, невозможно было скрыться, невозможно было лгать, даже самому себе. Сомнения, бурлящие в душе Яохань, не могли спрятаться от него.
— Ты хочешь спросить, — сказала она. Голос её был ровным. — Но боишься, потому что ответ причинит боль.
Яохань замерла. Весь её хрупкий, измученный мир сжался до одной точки, одного слова, одного взгляда. Пальцы дрожали, теребя изорванный рукав.
Байсюэ не торопила её.
— Ты говорила, что это будет последний цикл, — выдохнула она наконец. — Но… если бы… если бы ты всё же смогла вернуть время назад… Что стало бы с Пустотой? Смог бы Цзяньюй тогда… и все остальные…
Она не смогла закончить. Слова резали горло, как будто она проглотила осколки фарфоровой чаши.
Юншэн резко повернулся к ней. Его брови взлетели вверх.
— Яохань… — Его голос дрогнул. — Ты ведь понимаешь, что это значит…
— Я понимаю, — перебила она, глядя мимо Юншэна, прямо на Байсюэ. — Именно поэтому спрашиваю.
Молчание было очень долгим.
Байсюэ закрыла глаза, глубоко вздохнула. На её лице промелькнула тень.
— Я могу сделать это, — сказала она. — Пустота больше не вернётся. Юэцзинь отдал за это всего себя. Но цена будет высока. Ты всё забудешь. Все остальные тоже.
— Забуду? — Яохань отпрянула. — Всё?
Байсюэ кивнула.
— Всё. Нас. Себя. Цзяньюя. Жертвы, что были принесены. Мир начнётся заново. Тебе, и всем остальным, придётся заново прожить ваши жизни. А они могут сложиться иначе. Возможно вы никогда не встретитесь.
Яохань не сразу ответила. Она перевела взгляд на Юншэна. Он смотрел на неё, как будто хотел остановить. Но не произнёс ни слова. Выбор был за ней, и он был готов согласиться с любым.
Она снова посмотрела на Байсюэ.
— Я прошу… Сделай это.
Яохань опустилась на колени и затем коснулась лбом земли в глубоком поклоне.
Байсюэ не ответила сразу. Но её пальцы медленно потянулись к руке Юншэна. Он взял её ладонь в свою и поднёс к губам.
Байсюэ печально улыбнулась.
— Ты простишь меня? Тебе придётся снова ждать.
— Я дождусь. На этот раз я буду первым, кого ты увидишь, когда проснёшься!
周而复始
Цикл завершился — и снова начался.
Эпилог. Сухое дерево встречает весну
* Идиома 枯木逢春 (pinyin: kū mù féng chūn) дословно переводится как «засохшее дерево встречает весну».
Она употребляется для описания духовного или морального преображения, восстановления отношений, возрождения после кризиса.
— Опоздала, — раздался знакомый голос, едва Чжао Яохань свернула за угол внутреннего дворика. — На пятьдесят три удара сердца.
Под деревом, в тени качающихся ветвей, Лю Цзяньюй, её друг детства, размахивал деревянным мечом. Удары были отточены, как у старшего ученика, хотя сам он таковым пока ещё не числился.
— Это ты просто слишком быстро считаешь, — отозвалась Яохань, присаживаясь на скамью у края площадки. Солнце пробивалось сквозь листву, поигрывая бликами на её тёмных волосах.
— Хочешь позаниматься? — Он бросил ей запасной меч. — Или просто хочешь посмотреть на меня? Ну еще бы, я так хорош!