И миг этот был уже близко. Дело в том, что расположение Улья сыграло с найденышем очередную злую шутку – для того, чтобы прибыть быстро, корабль должен был иметь или очень мощный двигатель, или очень большую массу. Большинство ближайших кораблей идалту этим условиям не удовлетворяли. Вот и гнали сюда древний лихтеровоз, сняв его с каботажных рейсов в неизвестной дали.
Конечно, любой корабль любого Улья спокойно мог преодолеть ограничения этого места, но для этого ему надо было сначала прыгнуть к одному из миров идалту, забрать пассажиров и лететь через весь освоенный космос к окраине – в итоге выходило еще медленней, чем те полтора десятков малых циклов, что сюда добиралась древняя развалина.
Наконец, к портовому терминалу пришвартовалось нечто, совершено невозможное по очертаниям, сказаны пролетевшие мимо сознания слова благодарности, лихтер бросил в качестве «подарка» часть груза и, приняв в качестве ответной любезности несколько контейнеров с редкими материалами, ушел в прыжок, забрав с собой самый дорогой груз.
При передаче ее неожиданно спросили об имени малыша. Что, честно говоря, поставило всех в тупик. Пришлось выкручиваться:
- Зяблик.
Несколько идалту ошарашено переглянулись.
- Хорошая птичка, ему идет.
- Да это, собственно, из-за другого. Холодно ему тут у нас, зяб он очень, вот и сейчас… - и погладила по спинке мелко трясущуюся Личинку, хотя давно уже разобралась, что «зяб» малыш не от холода, а от страха в необычной обстановке.
Хотелось, если не попрощаться, то хотя бы увидеть «звездочку» перехода, закрывающую очередную главу в жизни, но организм подвел и впал в стазис прямо во время торжественного прощания. Так и отволокли ее в опустевшую лабораторию Рабочие, прямо с торжественного парада по случаю передачи «спасенного» представителям его вида.
Может оно и к лучшему, как говорят «иные» - «Долгие проводы, лишние слезы».
***
Как говорят иные «поспать», удалось не больше двух малых циклов, да и проснуться по их прошествии толком не дали. Просто в опустевшую лабораторию ввалилась толпа Рабочих, как ураган выметя оттуда все, что не было приварено к полу, а что было – срезала и утащила следующая волна.
Заодно прихватили так и непроснувшегося Исследователя, бревном принесли, бревном унесли, словом. По дороге правда все равно разбудили. Кто угодно проснется, если столько раз подряд ронять. Тогда же «гонец» и передал ей капельку.
Как оказалось – «Ностарта» (так, как выяснилось, называли то летающее недоразумение) возвращалась. Произошло то, чего никто не ожидал – импритинг. Исследователь, стараясь не только сохранить жизнь, но и не травмировать психику, достиг чересчур многого.
Малыш теперь считал его своей матерью, и отказывался от еды и питья, пока ему не вернут его «маму».
Так что «живая волна» с разгона захлестнула большой шлюз лихтера и отхлынула, оставив на аккуратной горке «всего самого нужного на первое время» - Исследователя, с однозначным приказом – «всемерно поддерживать авторитет Улья во внешнем мире». Точка.
После чего люк захлопнулся и «Ностарта» попыталась второй раз покинуть столь гостеприимную систему. Но в этот раз – удачно.
А Исследователь со светлой грустью прокручивал последнее воспоминание о Доме – молодой трутень с еще малым числом сегментов усиков, растерянно переминается возле пандуса только что прибывшего корабля. Стоящие вокруг молодые и такие знакомые Защитники, передают ему «капельки». Как говорится: «пост сдал – пост принял».
Похоже на старое место отправляется очередной «молодой специалист». И значило это одно – старый Воин завершил свой жизненный путь служения последними ударами сердец.
Ну что ж, прощай старый друг, приходит время молодых.
Тут отошла внутренняя дверь шлюза и в лапы сунули устало-радостно пищащий комок. Ребенку было очень приятно что «мама вернулась», а еще очень хотелось есть.
***
Полный смысл задумки Матери стал понятен только спустя десяток циклов, когда уже собственно никаких секретов в мотивации поведения облаченных властью особей для нее не сталось, в части собственного вида, по крайней мере.