Этот старый пост связи Мать приспособила под настоящий инкубатор, позволяющий Разумному, вырасти над собой. Ведь самое ценное в ученом – это независимость суждений, но ее невозможно воспитать внутри Улья, где биение сердца неотвратимо настраивает на один ритм всех живущих.
Вот для этого и нужна была изоляция и одиночество, и одновременно – работа на всеобщее благо. Именно обида и желание преодолеть отрыв от сообщества заставляли расти над собой и гнали вверх. Именно для этого понадобились все эти циклы мучительного одиночества.
Но в тоже время было важно не позволить оторваться от Улья, не позволить действительно стать в нем чужой. Так что, как только подобная угроза возникла, то ей сразу напомнили, как это быть хоть и отдельной частицей, но частицей одного большого целого…
Что ж, Мать, как всегда, просто и понятно решила задачку, перед которой спасовал бы не один десяток маститых ученых.
В этом и суть – ученые редко изобретают, чаще всего просто систематизируют опыт вот таких – великих практиков.
***
Встретили ее, как и ожидалось, не слишком ласково. Оно и понятно, в коллективе, столь длительное время пребывающем в изоляции, давно все разложено по полочкам и притерто, все роли распределены. Вторжение в этот мирок даже просто нового человека, не говоря уже о настоящем чужаке, воспринимается чуть не как агрессия.
А тут еще возникшая неприятная ситуация - на Хранителя просто волком смотрели не состоявшиеся «мамочки». Они ведь уже рассматривали малыша как «своего», уже началась лактация, а тут такой облом, и теперь им приходилось сцеживаться, чтобы отдать молоко не пойми кому. И ведь ничего не попишешь – именно это «не пойми что» маленький признавал за мать, отказываясь брать грудь и предпочитая соску, но из ее рук. Исследователь прекрасно понимал их мучения, правда только рассудком, что гормональная перестройка организма - не шутка. Но помочь ничем не мог.
Косо смотрели на него также все «руководящие», потому как разгулявшиеся инстинкты грозили дестабилизацией отношений внутри коллектива в полете.
До трети экипажа после возни с Личинкой наверняка задумаются о собственных детях.
Впрочем, Хранителя на тот момент мало интересовали чужие переживания. Разрыв связи с Ульем ощущался просто физически, и если б рядом не было нуждающейся в постоянной заботе Личинки, а внутри не горел категорическим императивом приказ Матери – все легко могло закончиться коллапсом личности.
Но грудничок на руках – это не та ноша, которая позволит зарыться в собственные переживания до потери связи с окружающим миром. Детям не до тонких душевных переживаний окружающих – они считают себя центром вселенной, и вообще-то правы. Так что, жизнь начала быстро брать свое, к тому же поднял голову Исследователь, о такой ситуации – пожить внутри настоящего прайда «иных», причем в качестве его полноправного члена - он раньше и мечтать не мог.
К тому же жизнь постоянно подбрасывала новую информацию для размышлений. Как оказалось, существует целый пласт сведений, не зафиксированных ни в каких письменных источниках. Этот «опыт поколений» всем казался настолько очевидным, что знания применялись инстинктивно, и только необходимость объяснять очевидное особи другого вида вытащила все на свет. Понятно, что Исследователь был в восторге, хотя остальным псевдоличностям такие ситуации не несли ничего, кроме лишних переживаний.
Например, на второй день после отлета Зяблик сильно раскричался. Началось все со вздутого животика, но после перекладывания брюшком на теплую мохнатую грелку, заменяющую «мамино пузо», и выхода газиков скорбное мяуканье не прекратилось, не помогли и ритмичные движения в вертикальной плоскости – «укачивание». Малыш так раскрыл жвалы в крике, что глазки закрылись сами сбой, и он вовсе перестал реагировать на окружающее, полностью погрузившись в пучины непонятного горя.
Хранитель забеспокоился и решил вызвать квалифицированную помощь, несмотря на то, что сейчас по корабельному распорядку было время «малого стазиса». Но, как оказалось, судя по тому, что на просьбу подойти, ее просто попросили открыть дверь в камеру проживания, «некто» уже не спал и находился рядом – просто соблюдая странный обычай «личного пространства».