Следя за манипуляциями с Личинкой, проводимыми зашедшей самочкой, Хранитель был вынужден согласиться с предложением Исследователя – оставлять на будущее двери в каюту открытыми, а не следовать чужим глупым обычаям. Надо будет только разобраться, как это сделать, в Улье входы в камеры никогда не запирают. Это предусмотрено разве что на случай пожара или утечки атмосферы, и правильно.
А вот происходящее с Зябликом вызывало недоумение. С одной стороны эта Личинка находилась не в самом лучшем состоянии – во-первых, ее смогли взять в руки, во-вторых, спокойно осмотреть. Раньше такое было возможно, только если Хранитель крепко держала его «за шкирку», разом прижимая нервный узел и сонные артерии, и то первые три микроцикла желающему приблизится, чтобы осмотреть эту «лапочку», стоило быть крайне осторожным – все четыре лапы с выпущенными когтями в воздухе так и мелькали.
Но, в тоже время, Роса, а так, кажется, называли самочку, не проявляла никакого беспокойства, более того, даже волнение, изначально заметное в голосе тела, исчезло. Так что по окончании осмотра она вернула пищащий комок с явным облегчением. После чего задумчиво ухватила себя за ухо.
- Что с ним? – Хранитель тоже слегка успокоился, но вопрос надо было прояснить до конца.
- Да все хорошо. – Ответила Росинка, продолжая откручивать собственное ухо. - Вот только не знаю, что сказать… Ты его шлепни, наверно.
- Как?! – Мысль о причинении боли беспомощной Личинке не укладывалась в голове, на шее инстинктивно зашевелись сложенные «боевые» конечности.
- А вот так!
Росинка ухватила свободную от Зяблика конечность и с разгона приложила ее к своей… словом, к тому месту, где у всех прочих живых существ расположено основание хвоста.
Исследователь – Центральной: «Она на полном серьезе показывает дозу воздействия».
- Или ущипни. Вот так. – И ухватив кисть, продемонстрировала - два ближайших когтя боковыми поверхностями захватили серебристую шкурку и сжали.
- Но как можно…!
- Можно. И даже до маленькой гематомки. Делай что говорят, хуже не будет.
Все еще колеблясь, но строго следуя указанной силе и месту воздействия, Хранитель совершил требуемое. В тот же момент тоскливую руладу как отрезало, челюсти захлопнулись, а глаза наоборот – распахнулись. Увидев «маму», малыш тут же потянулся к ней всеми четырьмя лапками, гримасками выражая радость и что-то лепеча на своем языке.
- Ну вот, и солнышко взошло.
Росинка тоже улыбаясь протянула палец, чтобы нажать на носик, но успела в последний миг отдернуть его от клацнувших челюстей, изменив при этом траекторию и ткнуть в пузико, чем привела Зяблика в совершеннейший восторг и опять успела вовремя отдернуть лапу от мелькнувших в воздухе крохотных ручек с выпущенными коготками.
- Какой живчик, Уси – пуси. Да? – и выслушав ответный смешок, Росинка добавила:
- Растет наш Зяблик, уже скоро ползать будет. Да? – вызвав, взрыв ответного веселья.
Видимо, изумление все же преодолело видовой барьер, потому как окинув взглядом замершего в позе недоумения Хранителя, она пояснила:
- Дети не всегда в состоянии успокоиться самостоятельно. Нервная система у них не сбалансирована, он уже и забыл, почему плакать начал, уже и прошло все, надо было просто отвлечь. Пусть и болью – это только полезно.
Потом было много подобных открытий. Например, что ребенка лучше всего укачивать на животе, чтобы он слышал биение сердца. Хранитель с его аж четырьмя тарахтелками и возможностью сознательно управлять их биением находился вне конкуренции. Правда, в отличие от обычной «мамочки», он не был теплым, но грелка прекрасно решила эту проблему. К тому же как всем прочим ему не надо было перекладывать уснувшего младенца в корзинку после того, как заснет. Риска неловко повернувшись во сне придавить ребенка для него не существовало, потому как в отличие от «мягкотелых», он в стазисе не ворочался, а цепенел.
Боялся, правда, что Личинка свалится сама, поза в которой приходилось «спать» больше всего походила на положенную набок букву “U”, так что лететь до пола было прилично. Но его успокоили – спящего младенца без ножниц от мамы не оторвешь, так крепко он вцепляется в шерсть. Этот рефлекс остался еще со времен жизни на деревьях.
Так что благодаря такому сну про проблемы с животиком удалось забыть.