Например, постоянная «охота» друг на друга, которой все окружающие предавались с азартом и всей душой, поскольку других объектов для охоты на борту все равно не было. Весьма поучительно наблюдать, как прямо посреди технического и весьма жаркого спора, пара весьма далеких уже от детородного возраста и облеченных властью самцов начитают неотрывно провожать взглядом идущую мимо самочку. И как та, почувствовав внимание, начинает демонстрировать свою суть, чуть меняя походку или подрагивая ушками. А уж как при этом вся троица пахнет…
Причем, Исследователь с удивлением обнаружил удивительный факт – большую часть действий его объекты наблюдения совершали неосознанно! Более того, несмотря не на много более слабый нюх, чем у него самого, значительную часть «ароматического языка» они к тому же и не слышали!
Вот так и оживают сухие строки лекций – те, где было написано, что большая часть запахов, связанных с восприятием противоположного пола у «мягкотелых» проходит мимо сознания, напрямую воздействуя сразу на железы внутренней секреции и наиболее древние участки мозга.
Так что «охота» не прекращалась ни на секунду, вне зависимости, что там думал их разум. А самое удивительное начиналось, когда в этот процесс вмешивалось сознание, и «поднадзорные» начинали пытаться что-то делать рассудочно. Удивительно, но, похоже, они совершенно не понимали самих себя, умудряясь ссориться и ломать все там, где все и так было замечательно.
Хорошо, хоть экипаж летал давно и все успели к друг другу привыкнуть, а то ведь можно и свихнуться на почве столь сильных эмоций. Впрочем, появление новых членов, а особенно – ребенка, не только дало всем немалую встряску, но и послужило «сглаживающим фактором».
Так что единственный, кто реально рисковал разумом, был как раз угодивший в непривычную обстановку фермик. Сначала Исследователь с пылом и жаром начал «новую главу», радуясь столь удачной возможности для наблюдений, но потом начал испытывать уже совсем другие чувства.
И самым неожиданным среди них было раздражение. Слух и нюх у нее был хорошим, даже слишком превосходящим в этом плане возможности хозяев. Так что стены кают для нее оказались слишком тонкими, а вентиляция – чересчур хорошо разносящей запахи.
Это ведь одно – читать в книге, что средняя частота спариваний у данного вида составляет два-три раза за четверть среднего цикла, но в зависимости от темперамента и гормонального баланса может и доходить до одного-двух раз в малый цикл. И совсем другое - знать, что вот эта конкретная самочка, мило улыбающаяся и выдающая тебе порцию еды, не больше чем двести микроциклов назад очень неплохо провела время вон с тем пареньком. Да и сейчас воздух между ними чуть не звенит от феромонов, а язык тела и взглядов, которыми они обмениваются, откровенней некуда и возбуждает сильнее, чем если б они занялись этим прямо здесь и у всех на глазах.
И при этом никто вокруг толком ничего не замечает, хотя и сами начинают понемногу приходить в состояние возбуждения. Да и все в округе – тоже ведь не без греха, так что очень скоро воздух переносит такое количество «запахов призыва» и ответов на него, что возбуждает даже существ, к двуногим прямоходящим и вовсе не принадлежащих.
Возбуждает… вот поймав себя на мысли, что этот «летающий бордель» начал действовать даже на него, Хранитель экстренно устроил себе и Исследователю встречу с Арбитром, или «сеанс психоанализа», как говорят все прочие расы. Потому как собственная реакция на окружение начала его беспокоить. Одно дело «озабоченные» хозяева, им в конце концов такое по природе положено и особых бед от этого ждать не приходится, а вот свихнувшейся фермик на идущем в гиппере корабле – это будет что-то.
«Встреча» результаты дала просто сногсшибательные, как говорят хозяева – «хош стой, хош падай». Оказалось, что он элементарно… завидует!
Исследователь ранее, вслед за светилами науки всех рас, считавший внутренний мир собственного вида довольно бедным на сильные и деструктивные эмоции, оказался в глубоком ауте. Более того, оказалось, что зависть была проявлением начавшего складываться «комплекса неполноценности», да мало того – не индивидуального, а «видового».
То есть, если прямо и без наукообразности - он считал себя и свою расу недостаточно счастливыми.
Действительно, хорошее выполнение трудной задачи на благо Улья может доставить удовольствие. Но беда в том, что по-настоящему трудные задачи, требующие полной самоотдачи и приносящие глубокое удовлетворение – редкость. Даже в столь «нетипичных» призваниях как у Воинов, рутина тренировок и поддержания достигнутого уровня занимает большую часть времени. Трутням, в принципе, доступна радость поиска и создания нового, но это еще большая редкость, если ты не гений, то твой удел – два три озарения за всю жизнь.