Быстрый скрежет коготков по полу, мелькнувшая тень и между шипами появился источник низкочастотных колебаний. В повисшей в каюте тишине только шипела издыхающая змея, плюясь искрами, да собеседница, как ни в чем ни бывало, закончила:
- … ток действительно приличный.
Помолчали.
Дрожание на спине понемногу затухало. Послышалась какая-то возня и поскуливающие звуки.
- Ну давай, снимай этого героя. Будем теперь его смотреть. – И другим тоном, - ну давай, маленький, иди к тете… Не бойся, тебя никто наказывать не собирается, ты и так уже все, что мог получить, огреб…
Хранитель с некоторым усилием вытащила этого сорванца из «убежища» и, держа его в одной лапе, достала второй конечностью «искусственный язык», после чего принялась его «вылизывать», расчесывая и приглаживая вставшую дыбом шерстку. Вздыбленость вместе с насупленостью потихоньку пропадали, и малыш принялся «жаловаться», рассказывая, как ему было плохо, а теперь стало хорошо.
- А что ты хотел? Охота, она такое занятие – неизвестно кто на кого в итоге поохотится. - Пользуясь моментом, Гроза начала осмотр повреждений.
Зяблик, обнаружив рядом еще одного сочувствующего, переключился на него, с охотой показывая пострадавшую ладошку и болтая в воздухе обожженным языком, приняв при этом вид, на который без слез умиления смотреть было невозможно.
- Какой хитрюга, знаешь, что тетя может сделать так, чтобы не болело, да? Тетя может, вот только не будет. Потому что она тебе не мама. Да, все правильно, мой хороший, мама добрая, а тетя злая. А ты не слушался добрую маму, вот теперь будешь зализывать ошпаренную и наколотую лапку обожженным язычком. Чтобы понял, что маму слушаться надо, потому что мама – добрая. А тетя… тетя пусть будет злая, но ты вырастишь умным мальчиком… Да? Вот и хорошо, мой маленький…
И посмотрев на обиженно насупившегося и отвернувшегося малыша сказала:
- Слишком он все же подвижный. По откусывай ты ему, пожалуй, усики…
- К-как? – Представление о мире Хранителя подверглось очередному испытанию.
- Вот эти и эти оставишь, - показала Гроза, - а все остальное, так чтобы меньше сантиметра осталось.
- Как? – Мысль о сознательном причинении вреда крохе все еще не укладывалась в голове.
- Лучше и безопаснее всего – зубами, но если сомневаешься, я тебе ножницы дам, - взгляд собеседницы задумчиво обежал творящийся вокруг разгром, - когда их найду…
- Но как можно? – Хранитель по-прежнему не находил слов.
- Так все матери так делают. Ты ведь ему коготки подрезаешь? Тут конечно не коготь, внутри там нервы есть. Но болевых рецепторов нет, иначе-б жить было очень сложно. Они ведь и сами по себе обламываются. Так что не сомневайся, все проверено тысячами поколений.
И оглядев замершего в ошарашенной позе Хранителя добавила.
- Поверь, все сначала не хотят так делать, пока от души не намаються. Ты вообще еще можешь гордиться, абсолютный рекорд поставила наверняка. Тут ребята на тебя даже ставки делали… Но дальше тянуть не стоит, итак на стены во время движения скоро натыкаться будешь. Да и малышу повредить можно.
И добавила задумчиво:
- А давай-ка я тебя после этой операции сегодня навещу. Посижу с маленьким, пока ты отсыпаться будешь, а то кажется мне, что тебе стоит хорошо отдохнуть.
А Зяблик после «операции» стал просто золото, а не ребенок. Такой ласковый, все никак не хотел потом с мамой расставаться. И дальше чем на вытянутую руку отойти – не уговоришь. И в стены при движении Хранитель действительно перестал тыкаться.
Так что великая это вещь – опыт поколений.
Дети – цветы жизни 4
Дальнейший перелет ничем особенным не ознаменовался. Уровень внимания и контроля за Личинкой резко упал, да и она с ростом начала более терпимо относится к окружающим, появилось даже возможность оставлять ее под присмотром кого-то из команды. Зяблик в этом случае из «гнездышка» не вылезал, но внутри находился вполне спокойно, и общаться со своим «надзирателем» не отказывался.
Так что за право побыть с маленьким на корабле развернулась самая натуральная «схватка бульдогов под ковром», со своими заговорами, альянсами, торгом, шантажом и прочими прелестями. Что приятно разнообразило монотонную жизнь и давало немало удовольствия подунывшему последнее время Исследователю.