Хранитель мысленно покрутил перспективы - выглядели они совсем не радужно. Ближайшая была и вовсе неясна – похоже педагогика не смогла найти подходящего решения, и не факт, что сможет. Исходя из чего перспектива дальняя, выглядела еще более мрачной, чем ее рисовала самочка.
- Даже не знаю, может мне с главой все же поговорить…
- Поговорить? – В карих глазах докторши явственно зажглись темные огоньки. - А ведь это мысль. Сиди с ребенком, ты ему сейчас нужнее я сама с этим хрычом «поговорю»! А то прибьешь еще…
Губы растянулись в стороны, обнажая кончики клыков в довольной улыбке, а размытая из-за распушившейся шерсти фигурка, как то разом оказалась в створе двери, но там замерла, видно что-то вспомнив.
- Ты его до моего возвращения покорми поплотнее, только сильно этого симулянта не жалей. Во-первых, не все так страшно, а во-вторых, я его в обезболивающем считай, что выкупала.
И исчезла, оставив после себя только удаляющийся цокот коготков по полу.
***
Вернулась она через две сотни микроциклов, когда Зяблик уже давно вовсю дрых как ни в чем небывало.
- Как поговорили…? - Дернулся было навстречу Хранитель, да так и замер.
Ну, если это называется «поговорить», то как тогда здесь ругаются? Выглядела Стрелка, имя удалось выяснить за время ее отсутствия через сеть, а профессию и так угадала – заведующая карантинным блоком, еще похлеще Зяблика, но смотрела куда как жизнерадостней.
Больше всего бросались в глаза четыре полосы от лба к подбородку, одна из которых четко прошла через кончик носа, а две других поделили верхнюю губу на три части. А еще – половинка, оставшаяся от левого уха. Из правого, впрочем, был выдран приличный треугольный клок. Ну и все остальное выглядело несколько полосатенько – из-за многочисленных мест, где вместо шерсти теперь красовались полоски медицинского клея.
- Отлично поговорили! Я под конец даже признала собственную неправоту, - попытка улыбнуться, не потревожив склеенную на живую нитку губу, выглядела несколько гротескно, но глаза сверкали задором, – надо же беречь мужское самолюбие? Да и мне совсем ни к чему вешать себе на шею хомут в виде клана.
- А как тебе…
- Ну, нос – это было больно. Да и ухо жалко, теперь пока отрастет… Зато «бессменный наш» приведен в нужное расположение духа. А маленького я у тебя, извини, на ночь к себе заберу, и так его приволокла сюда из медицинской части исключительно ради душевного спокойствия… всеобщего, пожалуй.
В четыре лапы ухитрились переложить объект обсуждения, не разбудив при этом, в корзинку и Стрелка утащила ее с собой, бросив напоследок:
- Завтра он отправится в ясли прямо от меня, но я забегу – расскажу что и как, так что ты не переживай, все будет хорошо. Иначе я просто дура набитая и без уха осталась поделом.
***
Утром Стрелка действительно забежала и рассказала, ухохатываясь, как два незаслуженно обиженных страдальца, старый да малый, всю ночь друг другу жаловались на несправедливость мироустройства, пытаясь хоть как-то улечься поудобнее. Благо, совместными стараниями оказались они на соседних койках в медотсеке. А с самого утра парочка отправилась в ясли, хоть и не выспавшимися, но уже что называется «не разлей вода».
Посмотрим, конечно, насколько хватит такого благолепия, но, по крайней мере, «медицина обнадеживает».
Довольная мордашка приехавшего вечером на загривке Стрелки сорванца и его бурное желание поделиться впечатлениями «как сегодня было интересно», прогноз подтвердили.
Дальше стало полегче, хотя в состоянии «шерсть клочьями» Зяблик прибывал домой еще не раз, но это были уже «рабочие моменты» по ходу встраивания в иерархию уже принявшей его стаи.
Хранитель между тем зарылся в литературу по педагогике. И был немало ошарашен достижениями, которые позволили в свое время из не признающего над собой никакой власти хищника, сделать вполне социализированное существо. Да, методы применяющиеся при этом были очень жесткими, практически на грани дрессуры. Но это как раз понятно - из-за маленького размера и отсутствии «родничка» дети идалту рождались с маленьким, не полностью сформировавшимся мозгом.
По сути, до полутора лет, когда рост мозга завершался, они были просто хищными зверенышами без проблеска разума. И между прочим, не задумываясь атаковали любой движущийся в пределах досягаемости предмет. Разумеется, если он не был мамой или главой клана. Еще под мораторий попадал папа, поскольку от него пахло мамой, но данный способ далеко не всегда работал без сбоев. Во всяком случае поток проходящих через медслужбу покусанных папаш не ослабевал. Хранитель, в меру сил помогавший Стрелке, видел это воочию.