И вот из этого чудовища методом кнута и пряника, но больше все же опираясь на любопытство и стремление к лидерству, постепенно выковывался настоящий разум. Который без самоограничения, как известно, не существует.
В арсенале воспитателей для этого был не один десяток приемов. Одни игрушки, которые по мере роста становились все тяжелее, и играть которыми без сотрудничества было просто невозможно, чего стоят! Хранитель как-то побывал в кладовке «детского садика», самую тяжелую деталь «конструктора» он конечно поднять бы смог, но вот детям такое было под силу только если объединить усилия всей группы. Но самой важной составляющей в нелегком деле воспитания была все же не техника, а любовь и четкое понимание – без этого невозможно будущее.
Потому как без постоянного воспроизведения себя в детях, разум будет утрачен практически мгновенно. Ведь даже останавливаться на достигнутом было нельзя - любой застой станет началом падения.
Дела между тем шли своим чередом. Хранителя все чаще привлекали на внешние работы, туда где нужна была его сила или умения. Но про себя он отметил также еще одну особенность – работа обязательно была связана с сотрудничеством с другими членами клана.
Похоже, помимо Зяблика тут проходил социализацию кто-то еще. И что интересно – с противоположным знаком. Его наоборот старательно учили проявлять инициативу и не принимать к безусловному исполнению любое отданное руководителем распоряжение. Проверяли на способность оказать сопротивление чужому влиянию и настоять на своем.
Видимо, они на пару с сыном успешно прошли это испытание, да и окружающие смогли преодолеть себя. Так что три знаменательных события совпали во времени, наверняка не без чьего-то умысла.
Во-первых, их с Зябликом выселили из изолятора и выделили место для проживания вместе со всеми.
Во-вторых, некоему Исследователю присвоили четвертую степень и опять «ввиду заслуг»
А в-третьих – родной Улей, в лице Матери, в официальном коммюнике выразил свою благодарность «за ее достижения на благо Улья» и объявлял ее Второй царицей… в изгнании.
Что вместе с уверениями о всемерной поддержке «всеми имеющимися средствами и авторитетом» наверняка образовывало для всех прочих «иных» неразрешимый ребус.
А для Исследователя все было ясно – оборвалась последняя ниточка к дому. Слишком «иной» стала она, слишком прониклась чужим мировоззрением, чтобы можно было принять ее назад. Улей действительно будет ее поддерживать в любых начинаниях. Но переступить порог дома она сможет только если пожелает бросить вызов Матери.
Оставался открытым и другой путь – создать свой собственный Улей, но сейчас она была очень далека от него. Сначала надо было завершить выполнение предыдущей задачи, а уж потом думать о выборе нового пути.
***
Вживание в клан происходило неспешно и форсировать его вряд ли имело смысл. Хранитель хорошо понимал, какие проблемы испытывают окружающие в его присутствии и старался сильно глаза не мозолить. Пусть привыкнут для начала.
И на то, что при его приближении матери пытались детишек попрятать и вообще – отойти подальше, совсем не обижался. Потому как прекрасно мог представить себе их ощущения – соотношение в росте и весе между ним и крупным идалту было как между взрослым и ребенком. Кто угодно будет чувствовать себя неуютно рядом, скажем со слоном, а уж если принять во внимание что этот «слон» сплошь когтисто-шипастый и совсем не травкой питается…
Тут ведь не будешь каждому объяснять, что у тебя зрение устроено по-другому и наступить случайно не получится – глаза прекрасно видят куда опускается лапа, каждая из шести, одновременно. Многоходовую интригу по преодолению барьера отчуждения Исследователь, конечно, подготовил, но пока решил не спешить с ее запуском.
Жизнь, впрочем, сделала выбор за него.
Зяблик своей привычки «конных прогулок», разумеется, не оставил, нравилось ему смотреть на все вокруг с высоты пяти собственных ростов. В результате чего их ежедневный променад собирал немалое число завистливых взглядов. Да и Исследователь взял за привычку, когда его «выпускали из заточения», думать на ходу неспешно топая по периметру детской площадки.