Лучшей закуси еще не придумано. Но даже общими усилиями мы три кило балыка не приговорили, килограмма полтора уволок домой в качестве взятки. Сошло за оправдание пред Леночкой за поздний приезд и совершенно измотанный вид.
Над тарелкой борща чуть не заснул под ее веселый щебет. Удивительно как раскрывается человек, тихая и скромная с чужими, в кругу семьи она веселая и живая, только доброта ее кажется не покидает никогда. И что еле приползшему с работы и слегка хмельному мужику нужны совсем не упреки, пусть и справедливые, чувствует. Впрочем, сегодня ей хранить покой в семье просто – рассказывает о прибытии как раз «съемочной группы ГУГЛа», и какая удивительная «Леди», она же Диана Морозова. Псевдоним, похоже, придется менять – не сегодня завтра все местные кумушки ее по-другому и называть-то не будут…
Блин, Плесецк – деревня, людей так мало, что можно даже на работу не ходить, все секреты тебе прямо на дом принесут и еще в ухо прокричат. Благо участвовать в обсуждении и высказывать мнение необязательно, достаточно в нужных местах кивать или мычать одобрительно.
Уже позднее, прижав к себе свернувшееся клубочком и тихо сопящее, такое родное тельце (в виду общей вымотанности и избытка такта вопрос о близости этим вечером не поднимался), удалось выкроить время на обдумывание. Первым в умиротворенном мозгу всплыл известный вопрос всех любящих – «и что она во мне нашла?».
А действительно. Разница в возрасте почти двадцать лет - ну не восхитительную же лысину или неохватное пузо? Да и деньги вряд ли являются важным фактором, за два года совместного существования вполне можно было увидеть, что никаких особых доходов у меня нет, и не предвидится. Но тем не менее. Остается признать, что некоторым женщинам присуще изначально то сокровенное понимание, которое у большинства появляется вместе с внуками. И именно этому пониманию я видимо обязан отсутствию каких-либо собственнических поползновений в мою сторону. Не требуют от меня «официально узаконить» отношения даже легкими намеками, не говоря уже о давлении или шантаже «внезапной беременностью».
Последнее заставляет периодически чувствовать себя последней сволочью. Я совсем не против ни «оформиться», ни размножиться, но какое-то смутное беспокойство не дает настаивать в столь зыбком вопросе. И, между прочим, рождаемость на Прерии за последние полтора года упала в разы, впору подумать, что есть нечто известное всем и каждому, кроме сотрудников компетентных органов. Или космические воздействия к делу белыми нитками пришивать.
Но факт остается фактом – благоверная моя, во мне уверенна абсолютно, что никуда я от своей последней любви, со своей лысиной и пузом, уже не денусь, и не напрягает никого, включая себя, глупыми формальностями, чему я только безмерно счастлив. Редкость в нашем мире навязанных рекламой ценностей такое понимание.
К слову о понимании. Что она обо мне знает это еще большой вопрос. Скорее всего, правильным ответом следует считать – «ВСЕ». Чтобы там не говорилось и писалось, но что-либо скрыть от человека прожив рядом с ним хотя бы год невозможно совершенно от слова «абсолютно». Другой вопрос, во что она не верит и что предпочитает не замечать. Повезло мне с ней, обычно такие недоговоренности семью разрушают «на раз», а мне дозволено делиться только тем, что считаю нужным. Значит, любит. Такой вот оригинальный вывод.
С рассуждений о жизни мысли плавно перешли на «как дошел до жизни такой». Думаю, многие читая всякие романы «про шпионов» задаются вопросом – «а где не них учат». Но вряд ли поверят, если им ответить правду – на шпионов учат там же, где и всех остальных. «Как же так», - возразят неверующие, - «ведь для такой работы нужны выдающиеся способности и специфические умения».
А ничего удивительного тут нет, берем обычный университетский поток – сто пятьдесят человек, далеко не самых глупых и бесталанных, неужели среди них некого выбрать? Бывает, что и некого, а бывает, что хоть любого бери. Но даже если некого – в универе-то, не один факультет.