- Ну почему, никакой – ответствовало начальство, - была реакция, была, самая что ни наесть «реакция». Хозяин даже перед научниками по столу постучал… к-хе, головой самого борзого из них. Кричал, что разгонит нах, и какого хрена нужны дармоеды, если весь их выхлоп за десять лет и, между прочим, гору потраченных «деревянных», которой хватит протопить крематорий куда яйцеголовые прямо из этого кабинета, прям счас и отправятся… Так, о чем это я? А да, весь их навар – помещается в один рапорт, вшивого резидента из невообразимой ктулховой задницы. Который все это из хрена высосал, на собственный похмельный глюк полюбовавшись. А значит, надо этого молодца, столь удачный приход поймавшего, из той задницы выколупывать и на место научников сажать, а их самих – на канифас и на растопку. Потому как они теперь – отработанный материал, а сказочник и по круче них имеется и что характерно – один, а не в виде цельного института, где каждый еще и жрет в три горла, а что прожевать не успевает – с противоположного конца заталкивает.
Тут непосредственный начальник перевел дух, усмехнулся в усы и подмигнув поинтересовался:
- Ну что готов перебираться в центр, в мягкое кресло с дыркой на сиденье?
И рассмеявшись при виде моей вытянувшейся физиономии, поспешил успокоить.
- Да ты не волнуйся так, научники у нас народ привычный, опытный, где надо лизнули, как хотелось погладили, умело почесали, поскулили со старанием, хвостиком повиляли да нагнулись по ниже. Так что остаешься ты и дальше в своей ктулховой заднице, а они в своей привычной коленно-локтевой…
- Ну а если без шуток, - изображение на экранах враз приобрело монументальный вид, а брови грозно сошлись к переносице, - то скажи мне сам добрый молодец – почему наши доблестные военные ни хрена на своих радарах не видят, хотя уже десятилетиями утверждают, что у них каждая травинка под контролем и враг даже муравьем не проползет? И что из этого следует в плане, так сказать, сначала тактическом?
М-да, придется радовать старика вполне понятной ему банальностью, понять бы к чему он клонит…
- Ну, это вопрос что называется «по специальности». Любая радарная система рассчитана на обнаружение летательных аппаратов вероятного противника и характеризуется двумя показателями, например – вероятностью пропуска цели и вероятностью ложной тревоги. Первая, если мне не изменяет память, составляет от 0,6 до 0,75, вторая - где-то десять в минус четвертой степени.
- А так, чтоб для престарелых партработников пришедших в контору еще по комсомольскому набору?
- Даже современный самолет будет обнаружен скорее всего на второй – третий поворот антенны, основной упор делается на то чтобы тревожная серена не орала каждую минуту, по тому что это – сожжённый керосин, ресурс «слетавших посмотреть» перехватчиков, седые волосы оперативных дежурных и их же измученные геморроем и начальственным вниманием задницы. Ложных тревог никто не любит, но даже не это главное – этот параметр еще и напрямую на помехостойкость завязан. А это уже больше чем серьезно, завысь этот параметр и один постановщик помех может вывести из строя всю ПВО разом. С вредом от проскочившей цели это по любому не сравнится.
- Ну и каков вывод? - Благосклонно кивает начальство.
- Военная радарная сеть заточена под обнаружение аппаратов исключительно близких к имеющимся на вооружении усдловного противника характеристикам. Они даже сильно устаревшие гражданские образцы начинают игнорировать – древние истории и «улетевшим» в Турцию кукурузником и севшим на Красную площадь пепелацем – тому подтверждение, хотя и там и там собственно радары были ни причем.
- Ближе к теме.
- Вывод: обнаружить аппарат способный на четырех махах менять направление движения под девяносто градусов вояки могут только случайно, в случае отказа его аппаратуры маскировки. И даже если увидят – тревога не будет объявлена, поскольку не будет устойчивого сопровождения цели. Метка от цели, способной так переломить траекторию и на такой скорости, скачет как блоха по экрану и будет проигнорирована - как случайная помеха или сбой аппаратуры еще оператором, на КП данная информация даже не уйдет.
Начальство становится серьезным: