Хотя, если положить руку на сердце, то всего моего самообладания хватило только на вбитом во время «спецназовской» подготовки рефлексе прикрыть лицо пятерней с растопыренными пальцами. Это чтобы глаз веткой не выхлестнуло, и можно было хоть как-то смотреть под ноги и по сторонам - не приведи господь вовремя такого сумасшедшего бега подвернуть ногу или наскочить на сучек…
Некоторое время мы изображали стадо убегающих в панике оленей, если конечно кто-то видел оленей, палящих в любую подозрительную тень из всех наличных стволов, но все рано или поздно должно было закончиться. И дыхание оно не бесконечное, и патроны рано или поздно кончатся даже в длинном магазине на сорок маслят, но чудо в тот день было нам явленно во второй раз – слева раздался выстрел и резкий звук рожка.
Стрельнув в ответ в воздух, и еще прибавив ходу, откуда только силы взялись, мы радостно вывалились прямо на стволы «спасательной партии».
Встретили нас, что называется, «как родных» - каждый норовил залепить оплеуху, для приведения в чувство естественно, и высказать все, что он думает про двух идиотов, заставляющих солидных людей вместо заслуженного вечернего отдыха лазить по кустам разыскивая потеряшек.
Под конец родственной встречи в ушах звенело, и от матюков, и от оплеух. Прекратило эту вакханалию встречи одно слово, которое Петрович едва-едва смог выдавить из пересохшего горла – «серый…»
Реакции местных позавидовал бы и спецназ, они в общем-то и раньше ворон не ловили – несколько стволов контролировали окружающие кусты постоянно, но тут строй моментально рассыпался, ощетинившись стволами из, кто какое себе нашел, укрытий. С нами остались только двое, один из них коротко бросил – «где, когда, что». И выслушав сбивчивые рассказы покивал каким-то своим мыслям. Староста, это я понял уже после, рассматривая запись, с сомнением оглядел мою фигуру и сказал – «надо выделять двоих… Не волнуйся, с сопровождающие до поселка доведут в лучшем виде».
Как ни хотелось согласиться, но пришлось со всем тщанием разыгрывать из себя героя – вытащил из камуфляжа запасную обойму и заявил, что «я со всеми». Уважительного взгляда, правда, не дождался, вместо этого староста покрутил пальцем у виска и отошел, но настаивать на моем препровождении в безопасное место не стал – солнце низко и каждая секунда была на счету.
А Петровича, о том, не желает ли он отправиться с нянькой домой, никто и не спрашивал. Так мы и поплелись назад по проложенной нами самими просеке, под охраной двенадцати стволов.
Дошли быстро. Правда все равно сначала пришлось ставить походный лагерь, растягивать сигнальную завесу, ставить растяжки и прочее, и только потом дошло дело до трофея.
Тут-то я и получил свой уважительный взгляд, совершенно, к слову, незаслуженный. Но отпираться было просто глупо – вместо так удивившей меня дырочки, между глаз серого теперь было несколько другое отверстие – аккурат под девять миллиметров.
Аут.
***
С «трофея» я хотел оставить себе только голову. Говорил местным про желание отдать ее такседермисту, но тешил себя надеждой, что тщательная экспертиза обнаружит хоть что-то.
Но, забегая вперед, скажу – ничего там не нашли. Даже пуля была выпущена именно из моего ствола. Значит, это был, скорее всего, не первый амфицион, но анализ записи визора не смог это ни подтвердить, ни опровергнуть. Неприспособлен он вести постоянную сьемку с высоким разрешением, этот режим включается отдельно и, понятно, что в общей суматохе о том не вспомнилось.
Мне при дележке досталась еще и шкура. Пытался от нее отказаться, но местные настояли – себе они оставляли мясо («какое ни какое, но свой вкус имеет») и секрет прианальных желез – он, как оказалось ценится на уровне бобровой струи и стоит хороших денег, если успеть его вовремя выцедить и продать. От своей доли в этих деньгах я отказался решительно, местные по настаивали для виду, но согласились.
***
В итоге, на долгую память от операции под кодовым названием «охота на Етти» у меня осталась повешенная на стенку голова «серого», замечательно украсившая пол в спальне шкура (почти десять квадратов), некоторое количество седых волос и самое дорогое в мире – знания.
Слишком много про себя рассказали в этот раз неведомые «Хозяева», впрочем – все равно не оставив материальных следов.