- Так что дальше наглеть смысла не вижу совершенно, даже при всей Вашей неуклюжести, рано или поздно мы попадемся. Потому можете спать спокойно. – Милосердно добил тот поверженного в прах Петра.
- Не рискуете, Сергей Владимирович? Как же вы так быстро умудрились с полевого лагеря так быстро обернуться. – Наконец, фигура и манера двигаться связались в цельный образ.
- Ничуть, Петр Леонидович! – Вернул ему шутовской поклон «условный противник», - У меня на вашу богадельню «карт бланш». Просто отрабатываем действия против хорошо подготовленного противника по нашему усмотрению. Вот только противник достался так себе… За три дня не догадались, что в десяти километрах от лагеря, пусть и по-пересеченке – дорога проходит. А по дороге – автобус, сельская развозка, аккурат между десятью тридцатью и одиннадцатью. И водитель с удовольствием возьмет в салон группу крепких парней в форме и при оружии – хоть в этот вечер ему не придется трястись от страха глухой ночью на лесной дороге. Он даже ни копейки за проезд не возьмет, и за милую душу сделает крюк в пять километров, чтобы опаздывающих из увольнения, если не с самохода, бойцов прямо к КПП подвезти…
Следом за стыдом поднялась волна гнева на собственную тупость, а потом почему-то любопытства пополам с обидой.
- Циклопропан…
- То что в зажигалках и газовых баллонах для их зарядки называется – пропан. Несложным процессом из него можно получить газ, раньше применявшийся для общего наркоза.
- Круто вы со своими – как с тараканами…
Неожиданно прорези маски оказались перед глазами и жесткий взгляд прямо физически уперся в переносицу отталкивая голову назад.
- Свои, говоришь… А это только у тебя они есть. И то – за линией фронта. У резидента своих нет. Вспомни что ли хоть последнюю большую войну, и время перед ней – скольких контрразведка противника вычислила, а скольких на большую землю отозвали и уже тут к стенке прислонили. Те самые свои. Так что извини, но для меня своих нет. Только противник и родина.
Уже давно исчезла из поля зрения «тень», а Петр все сидел в начальственном кресле разминая онемевшие запястья-щиколотки и все пытался понять – смог бы он существовать в мире, где нет своих. И есть ли они на самом деле, эти «Свои»?
Дела давно минувших дней 5
Получив шифрограмму от радиста Витек на миг нырнул под накидку и через десяток секунд появился оттуда с задумчивостью на физиономии. Также задумчиво поднес к бумажке зажигалку и растер пепел, а потом откинулся на рюкзак разглядывая ползущие по небу облака.
- Какое небо голубое…
- Что там, Витек?
- «Снижаться, снижаться…» Блин, а ведь жить на самом деле хочется…
Все дружно повторили маневр командира – от привала оставалось еще семь минут отдыха, а серо-голубое небо с лохмотьями облаков вдруг показалось сосредоточением всей красоты мира. Жить действительно хотелось. Впрочем, до тридцати собственная смерть воспринимается как некоторая абстракция и занимательная головоломка. Но древний «баян» насчет «снижаться, снижаться» ясно говорил о серьезности угрозы. Тот летун наверняка тоже считал, что он у себя дома и бояться тут ему нечего.
История эта, на самом деле, широко известная в первой, официальной своей части. Вторая часть известна менее, хоть грифы секретности с нее давно сняты – почти сто лет прошло. Нам ее рассказывали, как пример, что анализировать входные данные и перестраховываться стоит постоянно и непрерывно. Сама легенда проста как мычание – в разгар «холодной войны» высотный самолет разведчик U-2 шастал над территорией тогда еще СССР как хотел уже четыре года подряд, пока первого мая 1960 года не был сбит. Про это событие и дальнейшую судьбу Пауэрса знают многие. На честь уничтожения американского самолета-разведчика претендовало четыре зенитно-ракетных дивизиона. Вот только одновременно с этим, той же самой «Двиной» был сбит и посланный на перехват наш МИГ-19. Желающих взять на себя этот подвиг не нашлось, от слова «совсем».
Особенно принимая во внимание то, что самолет не смогший «достать» противника, высота в двадцать километров на которой шел U-2 для МИГов была недосягаемой, был сбит практически над собственным аэродромом, прямо на посадочной глиссаде.