- Откуда? – Только и смог выдавить генерал.
- Так, дядя Сережа позвал, Петр Леонидович, – кивнул Витек в сторону палатки, придирчиво выбирая себе закуски.
- М-да, далеко пойдете, молодой человек. Да еще с такими родственниками. – Генерал плеснул и себе, видимо, желая избавится от неприятного состояния трезвости.
Закусили, помолчали.
- Может, скажешь какого черта весь этот бедлам? Под кого копаете? – Попробовал развеять «туман войны» собеседник.
- Ни малейшего понятия. Да и никто нам этого и не докладывает. Была задача проверить боеспособность, Ваши крупно сели в лужу. Бывает. Все остальное вне моего желания понимать…
Генерал опять налил себе и, криво ухмыльнувшись, сказал:
- Ну, нашу-то задачу вы завалили, хоть какое утешение.
- Это Вы зря, у нас ведь еще два часа есть…
- Да не пыжься старлей, вокруг этой гребаной АЭС три кольца охраны, да и элементарно времени не хватит…
Витек молча выдал ему карточку с шифрограммой. Рука генерала, когда он заталкивал ее в личный коммуникатор для отсылки, даже не дрожала – силен мужик, или ему все уже пофиг. Еще посидели, пока проворачивались невидимые шестеренки, а потом пришел входящий вызов.
Было забавно наблюдать за выражением лица начальства по мере получаемой информации. А также за изменением цветовой гаммы. И выражения, прозвучавшие после того, как генерал грохнул коммуникатором об стол, тоже представляли немалый интерес. В части расширения словарного запаса.
Если опустить наиболее экспрессивные выражения, то смысл его тирады сводился к фразе – «да вы что, ох..ли?!!!». В принципе, мы его хорошо понимали его состояние, не самое приятное осознавать, что вверенный объект, несмотря на все принятые меры, все же заминировали, да еще и по-настоящему, вместо имитации. После того, как им конкретно указали место, доблестные саперы без труда нашли и кислородный баллон, и бочку с автолом, и два небольших заряда, которые должны были все это равномерно перемешать по получению кодового радиосигнала. Словом, рвани все это - и немалую часть станции пришлось бы сносить и строить заново. В другом месте. Если б звезды расположились совсем уж неудачно.
В итоге начальство запило горечь поражения и поинтересовалось – «как?».
- А это, товарищ генерал-майор, один из наших самых больших профессиональных секретов: «хочешь, чтобы задача была выполнена вовремя – выполни ее заранее». Мы эту мину еще по дороге в часть заложили. Так, на всякий случай. А вот и наш транспорт. Разрешите идти?
Морковкино заговенье
«Какое небо голубое…» - вспомнился незабвенный Витек, интересно – как он там. Никого из ребят я после этого не видел, что, впрочем, естественно. После возвращения был чудовищный начальственный разнос, на котором «пубертатные прыщавчики» было самым мягким выражением, с последующим занесением благодарности в личное дело. И Прерия. Семнадцать лет.
Раньше тщил себя надеждой что хоть на пенсии свидимся, теперь видимо придется оставить и ее. Оставь надежду всяк сюда входящий…
А небо действительно красивое, особенно если рассматривать его рухнув на землю после трех сотен метров вертикального подъема. Может и стоило дождаться своей очереди на подъемник, но находиться рядом с морем после пережитого было выше людских сил. Вот и рванул наверх ножками вообразив себя молоденьким козликом. Под конец, правда, иначе как бараном себя уже не называл, но при попытке глянуть вниз становилось еще муторней, и оставался один путь – наверх.
И цвет у неба какой изумительный… Впрочем, ничего в этом удивительного – оно сегодня просто хорошо умытое. Дело в том, что выйдя рано утром наша шаланда (хотя кажется это корыто называется вельбот) умудрилась попасть в шторм прямо в виду нашей цели – острова Полигон. И почти сутки (показавшиеся не меньше Вечности) болталась как … цветок в проруби, стараясь не размазаться по его скалам и в тоже время не удаляться от них слишком далеко, потому как выйди мы из «тени» этих клятых скал туда где гулял настоящий ветер и океанские волны…
Не исключаю что шторм на самом-то деле был слабенький, так – то ли рябь, то ли зыбь, но с не слишком высокой палубы утлой скорлупки все смотрится несколько по-другому чем с берега. Команда эту точку зрения охотно разделяла и ходила с зелеными лицами и тоскливыми глазами мало чем отличаясь от остального балласта. Впрочем, пассажиры к счастью этого не видели, потому как были все что называется «в лежку» и от «белого друга», по-морскому именуемого гальюном, из прямой видимости старались не удаляться. На палубу никого разумеется не пускали – там во всю властвовали перекатывающиеся через кораблик волны, поэтому дышать внутри трюма быстро стало нечем и появился характерный запашок. Тут уж «заболели» даже те, кто до этого момента держался.