Варан прожил и прошел немало, и четко знал, что если все идет как запланировано, значит в плане имеется очень крупное упущение. Но найти ничего пока не мог, и это беспокоило. Пока же оставалось только полюбоваться на давно знакомые физиономии командиров отделений, плюс командир, он же пилот, их ударного коптера, сейчас барражирующего вблизи местной столицы. Последний, естественно, присутствовал на совещании виртуально. Начать пришлсь с очевидного:
- Два часа отдыха, час на сборы и выдвигаемся каждый к своим целям. Вечером работаем, взаимодействие с основными силами по варианту три. Вопросы?
Все присутствующие и отсутствующий спокойно кивнули, обсуждать и правда было особо нечего, но тут вмешался сидевший тут же в уголке «радист». Радистом его именовали по старой привычке, способы передачи информации и ее перехвата давно не ограничивались радиоволнами, но каждый раз выговаривать «ответственный за информационное обеспечение и техническую разведку», было слишком длинно.
- Командир, есть оживление у местных. Причем очень странное наши кремниевые мозги выловили, слушаем запись:
«Добрый день, хотя скорее уже вечер, дорогие слушатели нашего «официального радио»! Многие слушатели наших заклятых конкурентов с «Там-там-радио» звонят и интересуются, что бы такое значило прослушанное ими сообщение: "Метеослужба выражает серьёзные опасения, что область высокого давления сохранится над южной оконечностью материка до полуночи следующих суток"?
– Хм, действительно похоже на плагиат – «Над всей Испанией… о простите, конечно же над «Прерией», безоблачное небо, а где-то там дождь». Отвечаем - во-первых, дорогие слушатели, мы безмерно рады, что среди вас столько образованных и исторически подкованных людей, которые помнят столь давние события. А во-вторых, принимая во внимание, что тонкие намеки слушателями правительственных каналов воспринимаются плохо, со всей прямотой и официальностью заявляем – ни о каких шутках речи не идет, но мы всё равно выразимся конкретнее…»
Спецназ удивленно переглядывался, не понимая - зачем их заставляют слушать маловразумительный треп, но тут пошла песня:
Над русской землею - нерусские птицы,
их крылья темны, их чужды голоса.
Проснулся ли я, или прошлое снится -
ответит война через четверть часа.
В рассветной заре небеса побледнели,
и русские звезды почти не видны.
Ах, если бы знать,
что не сплю в самом деле
за десять минут до начала войны!
Остаться в живых... Нет, остаться бы спящим,
не видеть, не слышать, как взрывы сверкнут.
Ведь прошлая боль лишь больней в настоящем,
когда до войны пять последних минут.
На русской земле не осталось покоя.
Но будет победа, но будет весна.
Отец в сорок первом мне машет рукою,
чтоб я не забыл, как приходит война.
Виктор Верстаков
И пока участники совещания ошарашено переглядывались, диктор, растерявший свою болтливость и веселость, закончил:
«Это, сограждане – последнее предупреждение. Дальше передади разве что сигнал воздушной тревоги. Если, конечно, успеем. Шансы на это невелики. Для тех, кто не знает, как объявляется воздушная тревога, сообщаем – это протяжные сирены, или короткие отрывистые сигналы».
Тут уже Варан не выдержал и заорал, хотя его и так прекрасно слышали:
- Сокол, ты засек, откуда идет передача?
- Да, - последовал короткий ответ.
- Заткни придурка!
Небольшая пауза, потом «Сокол» доложился: