Варан отпихнул наводчика, пытающегося развернуть крупняк в сторону клубов пыли, оставшихся на месте забора, и крикнул ему, чтобы подавал кассеты. Моля богов, чтобы тот заодно еще и не оглох. Боги его услышали и боец, наощупь найдя разбросанные кассеты, замер в готовности. Варан примерился к пролому и, отметив, что на экране прицела появилось что-то массивно-металлическое (ничего более определенного сквозь клубы пыли рассмотреть было нельзя), всадил туда длинную очередь в надежде охладить пыл атакующих и дать остальным время прийти в себя.
Результат превзошел все ожидания. Над клубами пыли с визгом и ревом взвились «кречеты», не ожидавший этого Варан аж присел, инстинктивно пытаясь укрыться, хотя непосредственной опасности не было. Полет этого инженерного боеприпаса размером с хороший бочонок действительно походил на полет огненной птицы, «крылья» которой образовывали стоящие под углом два реактивных двигателя. А в когтях «кречет» тащил змею – гибкую трубу наполненную взрывчаткой, которую он сматывал с невидимого сейчас в клубах пыли держателя. «Змея» отделилась от птицы и полетела вниз, теперь пришлось вполне сознательно падать на пол и накрывать голову руками.
Жахнуло душевно. Всё же три тонны взрывчатки в двух трубах, пусть и растянутые на сто с лишним метров это сурово. Минного поля теперь тоже нет. А в пролом по «дорожкам», проложенными взрывами, еже рвались две БМДР, захлебываясь от лая крупнокалиберных пулеметов. Одна, правда, тут же подлетела вверх от удара гранаты под левую гусеницу – на первом этаже вступил в бой гранатометчик. Коробочку крутануло, с брони горохом посыпался десант, а секунду спустя из ее чрева, распахнув кормовые люки, вывалилась и начала разворачиваться в цепь пехота. Сама БМДР, превратившаяся теперь в неподвижную огневую точку, плотно накрыла второй этаж из АГС, с легкостью прошивая навылет саманные стены.
Все это Варан наблюдал, скрипя зубами, с пола, куда его сбил сноп осколков от близкого разрыва. Пока накладывал жгут на руку, вторая машина на полной скорости проскочила оставшиеся расстояние и с дистанции метров в семьдесят выдала «драконий плевок». Огромный шар огня из станкового огнемета мячиком отскочил от поверхности и, оставляя за собой огненную дорожку, влип в фасад здания, распавшись на огненные смерчи, ворвавшиеся внутрь через проемы окон. Всего этого Варан не видел, но ревущее шипение огнесмеси и крики сгорающих заживо людей были слышны отчетливо. Механик-водитель перевел огнемет в непрерывный режим и, уже не спеша, проехался вдоль фасада, превращая весь первый этаж в филиал ада.
Последней мыслью Варана, перед тем как рванула сложенная внизу взрывчатка, было, что они не только не выполнили задачу, но не смогли взять за собственную гибель даже равную цену.
И виноват в этом только он.
***
- «Шарик» вызывает «Жука». «Жук» доложите о потерях.
Седой крепкий мужик улыбнулся, отчего зашевелились роскошные усы, действительно делающие его похожим на жука, и взял в руки тангету. Мелькнула мысль – «ишь ты, о результатах не спрашивает, только о потерях. Значит не сумлевается». Такое отношение начальства грело, а ведь еще перед началом операции усач был настроен куда как более скептически. Противник достался серьезней некуда, и пусть в ударной группе тоже были совсем не зеленые новички - их опыт вряд ли уступал подготовке противника, скорее даже превосходил, но все же – «старый конь борозды не испортит, но и глубоко не вспашет». С молодыми тягаться было стремновато, но прошедший бой показал, есть еще порох, есть.
- При штурме понесли следующие потери: двухсотых – два, трехсотых – пять, один тяжелый. Потери противника - уничтожено три диверсионных группы с тяжелым вооружением, обшей численностью от двадцати четырех до тридцати человек. Ушедших от преследования нет. Установить более точно численность противника… - взгляд обежал две еще стоявших стены здания и дымящиеся развалины, - не представляется возможным. Пленных нет.
- Заканчивайте зачистку и отходите в точку сбора. Вы мне нужны в городе. Следы сильно не прячьте, не до того. Благодарю за работу. Конец связи.
Первый выстрел войны официально еще не прозвучал, но война уже шла. И пленных в ней не брали.
***
Как я уже говорил - лодку раскачивали мастерски, и с каждой минутой трещина, расколовшая общество, всё углублялась. Раскручивающийся маховик подготовки к гражданской войне вращался все быстрее уже без посторонних усилий. В обычном состоянии самый твердый в убеждениях человек все же больше склонен к компромиссу, чем к конфликту. Если необходимо вызвать в обществе раскол, то надо воспитать в людях непримиримость – мы, или они, ты за них, или за нас. А еще надо дать вместе с непримиримостью сопричастность – обычно человек один на один со всеми своими бедами, надо показать ему, что он является частью некой великой общности и все его проблемы мелки, но они обязательно будут решены – после победы, вот только одолеем их и все будет прекрасно.