А я смотрю в ту сторону,
где женщина моя.
Быть может, смерть обещана
мне в завтрашнем бою.
А я смотрю на женщину,
на женщину свою.
Не сладко и не солоно
питаюсь и живу.
А посмотрю в ту сторону –
и счастлив наяву.
- Вояка, деревенщина, -
себе я говорю.
А все-таки на женщину
любимую смотрю.
Пора вернуться ворону
в заморские края.
Я не отдам ту сторону,
где женщина моя.
Виктор Верстаков
Хорошая тишина после исполнения получилась. А уж взгляды – я искренне пожалел, что Леночке свою колонну догонять и ни на какие безумства элементарно времени нет, ну зато порадовал на прощание.
- Ну спасибо Вам за хлеб за соль, пора и честь знать. Тем более, что сборы у вас. – Засмотрелся я, не заметил как дядя Ляпа на выход собрался.
- Я провожу.
Во дворе неудавшийся парламентер делает последнюю попытку:
- Жаль все же, мы на тебя рассчитывали. Но я конечно с пониманием…
- А я вообще-то с вами иду. Вот жену соберу, мои подойдут, да и подойду к складам.
- Как же… - Ляпа смущенно кивает на выскочившую следом Леночку.
- Ты видимо еще не понял. Все мы в одной лодке. И сторона у нас тоже одна. У всех, кому не повезло тут оказаться.
- Ты что-то знаешь? – Севшим голосом интересуется собеседник. Вот не думал, что так можно побледнеть при его-то загаре.
- А он много чего знает, работа у него такая. Ты часом поговорку про связистов не забыл? – заговорщики подмигивает появившийся из-за угла Петрович.
- Хм, а мы все гадали – куда это ты делся? – Чешет в затылке Ляпа, рассматривая нового собеседника.
- Где делся, там больше нет, потому что я туточки. И вообще, кончай даром звенеть. Есть о чем серьезно перетереть со всеми вашими центровыми, чтобы по сто раз базар не разводить.
- У тебя?
- У него, – тычет в меня пальцем Петрович, - организуешь?
- Конечно.
- Скинь на визоры место встречи, как договоришься – аккурат остальные ребята подойдут.
Слетелись ворон к ворону 4
Ну и рожи! Ничего не поделаешь, исторический момент поднимает наверх людей совершенно разного склада. Еще раз оглядел лица собравшихся – организаторов незаконных вооруженных формирований, лидеров и вдохновителей революции, или отцов-основателей. Все зависит от того, каким путем пойдет дальше история – «когда мятеж становится удачным он называется иначе». Те же самые ребята, что побросали за борт тюки с чаем в славном городе Бостоне, наверняка не сильно от моих сегодняшних собеседников отличались. Так что, чтобы не путаться, буду называть их вожаками, каковыми они и есть – вожаки ими самими созданных стай, или свор. У кого что получилось.
И отношения тут совершенно волчьи – уважается в первую очередь сила, но надо сказать, не дурная. Даже самого сильного и хитрого сожрут или изгонят, если он будет направлять свою агрессию на сородичей, а не на чужаков. Десятки лет жизни в объятиях совсем не парковой биосферы Прерии и еще менее тепличной ее социальной организации научили местных выживать в любых условиях. А это, в первую очередь, означает практически мгновенно находить свое место в стае и с максимальной отдачей отрабатывать свою роль.
«Культ силы» совсем не означает беспредельное насилие, те же волки очень редко дерутся между собой, в отличии от собак, для выяснения статуса им обычно достаточно демонстрации клыков. Но вот беда – сейчас далеко не обычная ситуация и, как водится, в наверх всплывают далеко не самые рассудительные и уравновешенные. Собравшиеся тут некое исключение из этого правила, жизнь на Прерии такова, что самые безбашенные до серьезного авторитета просто не доживают, но и в семье не без урода…
- Это что за ботан к нам пожаловал? – крепкие пальцы на мускулистых руках хватают меня за отвороты комка и пытаются поднять на свой уровень. Не менее, чем метр девяносто шесть. Крепкий он парень, этот Янош, вожак принявший под крыло самую радикальную часть местного течения, в основном членов различных молодежных банд. Тех что смогли вырасти.