Правда, существовала еще одна вероятность – на смотровую мог забрести некто не слишком знакомый с тонким внутренним миром стальной машины военного экипажа. Следующий шаг это подтвердил – в воздухе разливался запах «сорокотравья». Спирт практически не оказывал на идалту опьяняющего действия, чего не скажешь о некоторых травках из этой восьмидесятиградусной настойки.
Значит, во-первых, это точно научник – «повбэгэ» не объявлялась, но экипаж и десант даже вне вахты старались себя держать в тонусе на случай внезапной тревоги, а во-вторых, разговор предстоит серьезный, раз гость решил успокоить нервы известным способом. А вот на следующем шаге капитан узнал будущего собеседника и вздрогнул. На кораблях, с их системами контроля состава атмосферы и многочисленными уровнями био- и прочей защиты, естественное чутье идалту постоянно давало сбои. Сложно было различать запах на фоне металла, искусственных материалов, работающей техники и мощной вентиляции. Сложно, но не настолько, чтобы не узнать знакомого с шестидесяти шагов. Вид знакомых кисточек на торчащих из-за спинки кресла седых ушах уже ничего нового не прибавил – и так понятно, что его удостоил разговора второй, а если понимать приказ буквально, то и первый по значимости лидер их стаи.
Кэп к разговору на высшем уровне готов не был. Но его никто не спрашивал. Оставалось только надеяться, что его замешательство не слишком заметно – капитан преодолел оставшееся расстояние спокойным шагом, не показывая, что он заметил чужое присутствие. Теперь ход за Профессором – по обычаю здороваться первым должен старший по возрасту и если за минуту на него не обратят внимание остается тихонько удалиться, радуясь удачному стечению обстоятельств…
- Вы зря считаете меня чудовищем, молодой человек…
«Упс, сегодня похоже не мой день…». Была у профессора такая манера – начинать разговор с того места, где он был завершен в прошлый раз. Будто и не расставались.
- Я прекрасно знаю, сколько горя стоит даже за маленькими цифрами статистики… Насмотрелся, знаете ли, и в молодости, когда видел результаты политических и научных ошибок собственными глазами, и позднее… Это, знаете ли, отрезвляет. М-да, когда видишь во что превращаются твои выкладки. Сейчас на Прерии идет процесс этногенеза… И вмешательство в него внешней силы... любой внешней силы… Поймите, это как роды – пока есть надежда, что все пройдет естественным путем… Да, боль и кровь, но внешнее и чужеродное вмешательство даст исключительно еще больше боли и крови… и только. У нас, в кои-то веки, есть шанс, что развитие пойдет в правильную сторону. И очень повезло, что вероятность того, что вмешательство произойдет, минимальны. Что скажете, молодой человек?
Можно было бы сказать, что собеседник явно передозировал успокоительное, судя по значительным паузам в изложении мысли. Многие считают, что подобное «лекарство» способно приглушить шевеление совести, но думая так они сильно ошибаются – зубки этой безжалостной твари становятся только острее, а вот самоконтроль падет, и отбиваться от нее становится гораздо труднее. Вот только воспитание не позволяло сказать такое человеку старше тебя по возрасту, а уже немалый опыт командования заодно и говорил – Проф. все прекрасно знает это и сам, но раз все же поступил так, а не иначе – значит и тут запас прочности подошел к концу. Жаль, старик казался совершенно несгибаемым. Как утес. А вот поди ж ты…
- Не стоит считать военных ограниченными людьми. Хоть это и правда. Я действительно сужу сугубо со своей колокольни, но и нас тоже кое-чему учат, например – «закон о мобилизации». Война это та же математика.
Задумчиво рассматривавший зажатый в левой лапе бокал Профессор, очевидно полностью поглощенный решением извечной философской проблемы – «стакан на половину полный, или на половину пустой, и не плеснуть ли еще?», неожиданно поднял на собеседника совершенно трезвый взгляд: