А раньше, у предков похоже не было другого выбора, чем стать разумными. Видно не слишком помогало то, что треть всего веса приходится на броню способную соперничать по крепости с танковой, а оставшиеся две трети веса – на мускулы и сухожилия способные заставить тело двигаться со скоростью того же танка. Слишком мало оказалось этого для обеспечения даже простого выживания, вот и пришлось развивать самую главную мышцу – в голове. Однако, справедливости ради, надо заметить – далеко не все находится именно там (вдруг оторвут?), кое-что припрятано и по другим местам.
И вообще. Спасибо несчетным поколениям, канувшим в лету, что не пожалели выдумки и труда на совершенствование самой универсальной и смертоносной машины в мире – самих себя. Впрочем, ученому не стоит прятать глаза под панцирь, путь Разумных, начавших создавать третью природу тоже давал немалые преимущества. Прежнее высокомерие и презрение к мягким развеялось уже давно – вместе с пеплом Ульев, не принявших этой простой истины.
Мягкотелые, несмотря на свои нежные покровы, духом оказались крепки и быстро доказали всем древнюю истину – разум и воля к жизни, спаянные вместе, вполне могут сделать победителем существо изначально слабое. Когда это стало ясно, Ульи прониклись пониманием, что поставить на место невесть откуда взявшихся выскочек не удастся - надо или отступать, или ввязываться в бесконечную войну на уничтожение.
Нет, проиграть ее предки не боялись. То, что они могут сойти во тьму следом за бесконечной чередой исчезнувших. Это знала еще Та, с которой начался подъем их вида к вершине разума. Но – собственными руками полностью уничтожить какой-либо вид? На такое пойти они не могли. Даже под угрозой собственного уничтожения. Благо, такой жертвы и не требовалось. Жестким и мягким делить было практически нечего. Более того – сплав плоти и стали оказался прочнее.
Но несогласные – были. А потом их не стало. Таковы пути той силы, что поднимает разумных к вершинам, а вот за отказ быть им, разумным – может и уронить обратно. В небытие.
И вот спустя столько больших циклов, причем даже не сотен и тысяч – десятков тысяч, пришло время поставить последнюю точку в одном древнем заблуждении. Пусть тех, кто завязывал этот узел, давно нет, память рода хранит долги надежней самых совершенных машин. И значит, решать, что делать с последствиями древней вражды предстоит современникам, а точнее – ей.
***
Вот и невидимая граница, пролегшая по степи. Даже животные ее не чувствуют, но для того, кто не отделяет понятия видеть-слышать-чувствовать-думать от вкуса и запаха (*у человека такое восприятие мира называется эйдетическим), для того она явственней, чем если б была в виде стены высотой в два роста.
Дальше, так нестись не стоит. Спешка в таком деле, как налаживание отношений, хотя бы нейтральных, не говоря уже о дружеских, – верный способ завалить все дело. Так что охрана тоже останется здесь – престиж и традиции, это хорошо, но мешать делу они не должны.
Перед тем как двинуться дальше, увидела, что справа нарисовался второй Страж, но не предупредить об опасности, а вручить пойманную рыбу – странно это. Подношение объектам исследования хоть и является традиционным, но команды-то не было! Сделав пометку разобраться в ситуации - откуда у Стражей вдруг начала появляться самостоятельность в действиях – раз, и почему не была дана команда – два, Исследователь двинулся вперед, пытаясь хоть воспоминаниями восстановить сбитый настрой.
Древние, в свое время, обнаружив новую разумную жизнь, столкнулись с тем, что называется «артефактом», то есть фактом, не объяснимым с научной точки зрения. И совершенно неадекватная реакция того, оставшегося в прошлом, сообщества объясняется именно этим – когда встречаешься с явлением, которое по твоим представлениям существовать не может, возникает искушение, не изменить собственные представления о мире, а привести мир в соответствие с имеющимися воззрениями.
Вся абсурдность такой попытки становится понятной намного позднее. Но до этого успевают сделать порой немало такого...