В принципе, на этом эксперимент стоило завершить, в виду явной неудачи вмешательства в геном. После такого залета надо или повторно начинать моделирование будущего «разумного», или выбирать другой объект. Но Предки, на минутку, не заметили заложенного загодя провала, и выпустили несчастных в дикую природу. Исполнять свое предназначение и карабкаться вверх по лестнице разума.
Они просто не обратили внимания на тот факт, что сами оборвали крылья тем, кого столкнули в пропасть.
За такое, честно говоря, даже просто убить мало. Впрочем, они и так наказаны - о них забыли. Но увы, вместе с неудачниками-демиургами забыли и об их творениях. Невозможно представить себе такую дилемму – иметь цель существования, иметь волю к победе и не иметь почти никаких шансов, добиться желаемого.
Более того, даже ограниченная и примитивная речь, на основе акустических колебаний, свойственная всем мягкотелым с самого их возникновения, для мегакотиков оказалась утеряна. Враз онемевшие, они оказались на грани голодной смерти из-за невозможности общаться на охоте.
Собственно, это их и спасло. Желудок, он очень положительно влияет на скорость принятия решений, и если начинает что-то требовать, то подхлёстнутому вмешательством криволапых генетиков уму нашлась работа. И выход был найден, и судя по тому, что подопытные все-таки выжили – быстро.
Дело в том, что из общего перечня чувств, которые связали вместе криволапые генетики, явно выпадало одно – зрение.
«Не верь глазам своим» - это выражение можно встретить во всех языках самых разных видов и рас разумных, вне зависимости от развития их науки и степени знакомства с механизмами формирования зрительных образов.
«Образ» - это очень точное слово, описывающее суть процесса. Просто глаз мягкотелых – очень несовершенное устройство и то, что он видит, имеет весьма отдаленное сходство с настоящей картиной мира. Чего уж там, даже составной глаз самого Исследователя, имеющий по фасеточную структуру и собственные центры обработки изображения, и тот реальность отражает не слишком точно. По самым оптимистическим оценкам формируемая картинка процентов на восемьдесят пять состоит из творчества мозга. У других видов – и того больше.
То есть то, что мы видим, это не то, что на самом деле есть, а то, как мы это себе представляем – никакое не отражение, а модель. Модель, собранная из одних абстракций, к которым органы чувств, способны лишь добавить пару штрихов для общей достоверности. И не более того.
Вот эту-то особенность предки мегакотиков в полной мере и использовали для собственного выживания. Вкупе с «проклятием солидаризма», которое просто толкало их на сотрудничество, вместо того, чтобы забиться каждому в свою щель, где и издохнуть.
Практически мгновенно, по историческим меркам естественно, возник и развился язык жестов. Потомки подхватили достижение родителей и довели его до полного совершенства. Прям, хоть философские диспуты веди.
Так что к моменту появления на Прерии «приемной комиссии», из этого языка даже успел выделиться собственный «эсперанто». То есть, «язык межнационального общения». Который, за счет редуцирования, был одинаково понятен всем. Что вполне позволяло чужаку, пришедшему из дальних краев, быть понятым и решать свои мелкие бытовые проблемы до того, как он изучит настоящий «язык», принятый в этой местности.
Исследователь, прибыв на место, ничего удивительного изначально не обнаружил. Язык жестов для него самого был родным и знакомым способом передачи информации. Используемым правда очень ограниченно - при невозможности использовать другие «языки» или как дополнение к имеющимся. При составлении записей долговременного хранения самый информативный – феромонный вариант речи, скажем так - несколько неудобен, а качественно записывать картину электростатических полей вокруг усиков научились и вовсе относительно недавно. Так что особых проблем с расшифровкой не возникло и лишь со временем недоумение по поводу отсутствия акустической речи вылилось в понимание глубины произошедшего провала, а так же - изящества, с которым из этой пропасти удалось выбраться.
Но это была только одна ловушка, в которую загнали и себя, и новую расу экспериментаторы. И следующий барьер мегакотикам был явно не по зубам.
Просто, перед тем, как перекраивать живую природу, никому в голову не пришло хотя бы задать вопрос – почему мягкотелые цивилизации, как правило, насилуют природу, заменяя ее уродством техники? А ведь предкам, для того, чтобы не сделать катастрофической ошибки, знаний и накопленной статистики уже вполне хватало. Да вот, похоже, не случилось еще достаточно сильной встряски, чтоб начать такие, и подобные, вопросы задавать.