В последний момент перед внутренним взором возникло укоризненное лицо Доктора, что позволило избежать повторения роковой ошибки, и амфицион был по возможности аккуратно подхвачен, подсунутым под брюхо черепашьим панцирем. Хвост от такого издевательства возмущенно пискнул в основании, но выдержал, и неудавшийся агрессор улетел довольно далеко, проделав первую часть этого пути по воздуху, а вторую кувырком по земле.
Не дожидаясь пока он перестанет трясти башкой и осмыслит ситуацию, Хранитель сымитировал атаку и бросился вперед, размахивая хвостом, который теперь уже совсем не казался амфиционам неопасным. Потому как они, засунув собственные между ног, дружно рванули в сторону горизонта, оставив поле боя за противником.
***
Зрелище «движущего дерева» с Рыжухой в «ветках» и черепахой волочащейся следом, которое «пригнал» к месту дневной лежки носящийся вокруг него Вожак, вогнало местных сплетников в ступор и почти наверняка обеспечило Хранителю место в легендах.
Но и подопечные удивили. Когда вся голодная свора, капая слюной, собралась возле добычи, от которой Хранитель отошел в сторонку, готовясь заполнять так любимые Исследователем этограммы (*последовательность поведенческих актов и поз), то первым, как и положено, к черепахе подошел Вожак. А вот дальше события стали развиваться непредсказуемо. Вместо того, чтобы наестся самому и потом уступить место следующему в иерархии, или накормить самых слабых, Вожак выдрал приличный лоскут мяса и, совершенно спокойно, на трех двинулся к замершему от неожиданности «Дереву». Оставшееся за спиной общество терпеливо дожидалось, не делая попытки начать обед.
У Вожака, правда, возникла некоторая проблема - даже встав на задние лапы, до жвал он все равно не дотягивался. Пришлось нагибаться и степенно жевать «львиную долю» под голодными взглядами. Мысленно попрощалась на сегодня со сбалансированной диетой и желанием скинуть немного веса.
От третьего куска все же пришлось вежливо отказаться, тем самым повергнув общество в ступор – «Оп-па, говорящее дерево!» - который, впрочем, не продлился долго – пустые желудки к отвлеченным мыслям не располагали.
А вот теперь – самое время погреться на солнышке, стимулируя переваривание, и попытаться отбросить все стороннее. Пусть и подмывало искушение, по новой впрячься в лямку и начать разгадывать хотя бы одну из сегодняшних загадок, но было понятно заранее, что ничего толком из этого не выйдет.
Исследователь мало того, что в вечной погоне «за результатом» выгреб до донышка ресурсы тела, так еще и слишком перенапряг совсем не молодую голову. Банально превратив ее в орган для статистической обработки входного потока и сузив ради эффективности мировосприятие настолько, что попросту перестал замечать в окружающем мире даже самые явные отличия от его представлений.
Нет, нельзя было позволять яйцеголовому настолько долго быть ведущим – теперь даже самые простые и естественные мысли шли с натужным скрипом, и все норовили свернуть куда-то не туда.
Так что будем лечиться. А ничего лучше приятных воспоминаний для того, чтобы ощутить, себя живой, еще никто не придумал.
Хранитель отключил «сложные глаза» (для предупреждения об опасности хватит и глазок, да и прайд теперь точно не даст ее в обиду - предупредят), чтобы картинки не накладывались, и нырнул в те времена, когда дети были маленькими, сам он молод, а суставы по утрам сгибались без усилий.
Дети – цветы жизни…
А ведь ее путь вполне мог оборваться в самом начале. Как, впрочем, и много раз позднее. Причина такого развития ситуации всегда одна – собственная неадекватность, то есть несоответствие своих представлений о мире и себе с реальным положением вещей. Впрочем, считать, что весь мир крутится именно вокруг него это беда даже не каждого первого Разумного, это врожденное свойство любого живого существа.
Разумные в этом плане просто заходят дальше всех, но они же и придумали, как обеспечить выживание до глубокой старости существа, по сути, не выходящего из детства. Общество именно для этого и предназначено, чтобы ставить на место выскочек, считающих себя пупом вселенной, в нем всегда найдутся желающие на такую работу. А «выскочки» потом, когда и если, доживут до понимания собственных ошибок, со слезами умиления вспоминают чужую доброту. Вот только разделяют это понимание и вызвавшие кризис события многие годы.