В-третьих, научная деятельность все ширилась, отнимая все больше внимания и это, рано или поздно, могло поставить под вопрос скрупулезное исполнение «операторских» обязанностей.
Не то чтобы все это надо было воспринимать всерьез, ни одна из проблем сколько-нибудь значимой в ближайшие два десятка циклов стать не могла, но удержаться от «шпильки» Матери, запраторившей ее в эту дыру – было выше всех сил. Потому очередной курьер унес в Улей подробный доклад и просьбу послать на пост дублирующего оператора с уровнем развития не ниже «разумного».
Оставалось только ехидно хихикать, представляя, как Мать будет решать подобную задачку из области «психологии малых групп», кстати. Но ехидство быстро перешло в недоумение, когда пришел ответ. Очень быстро надо сказать пришел – с внеочередным курьером.
Мать от имени Улья выражала удовольствие от работы своего потомка и его трудов на благо престижа родного Улья. После чего обещала в ближайшие три средних цикла прислать помощника уровнем развития как минимум трутня, который, не только возьмет на себя часть трудов по работе с аппаратурой, но «всемерно поможет в дальнейшем развитии».
Многозначительность последней фразы вкупе с пикантностью ситуации послужили основой для немалого числа теорий, которые оказались одинаково далекими от истины.
***
И, вот спустя, всего два средних цикла, можно было наблюдать за еле выползающей наружу, ввиду стесненных условий перелета, разгадкой. Напряжение и ожидание сменилось просто безудержным весельем и самоиронией – Мать в очередной раз показала, насколько силен может быть крепко стоящий на прочном основании практик, по отношению к витающему в высях теоретику.
А ведь задачка была весьма непростой.
Самый простой вариант, отозвать ее в Улей, прислав на место замену, не подходил. И потому, что для нее там действительно не было объектов для изучения, а значит забрать ее от аппаратуры связи значило снизить эффективность работы на порядки. Да и неоткуда было взять оператора, который с ходу разберется в этой каше из живого, полуживого, квазиживого и неживой автоматики Иных. Так что длительный период передачи вахты все равно был необходим.
Прислать на пост еще одну женскую особь, а именно они составляли большинство трутней-технарей, тоже было нельзя – не уживаются они в равных парах без вышестоящей. Рано или поздно последует выяснение старшинства в иерархии и останется на посту кто-то один.
Собственно, поэтому, в запросе стояло разумный, с менее развитой особью можно было успеть притереться, до того, как (и если) она шагнет на следующий уровень, а потом или оставить все на нее или найти общие точки интересов и работать единой командой – благо фора в развитии все равно была. Конечно, вести беседы можно было на ограниченное число тем, но и то – хлеб. Однако в ответном послании было трутень - то есть априори равный.
Прислать же на пост мужскую особь… да еще именно трутня, грозило немалыми неприятностями уже самой Матери и безопасности Улья, если уж честно. Исследователь довольно высоко взлетел в последнее время, как в собственных глазах, так и в плане уважения сообществом. Что весьма недвусмысленно давило на физиологию, требуя закрепить столь успешный генотип в потомстве. При отсутствии контакта с сердцем Улья и его химической регуляцией численности Улья это могло дать спонтанный переход на следующую ступеньку и, хоть и с малой, но не нулевой вероятностью, взрывной процесс по типу Роения.
Развиваться новому Улью тут было просто некуда – слишком ограничены ресурсы планетоида, а наличие двух Цариц на одной территории грозило немалой дезорганизацией, и вообще ничем хорошим закончиться не могло. Так что как казалось корректного решения задачка не имела. Но только с точки зрения ученого.
А вот теперь прямо перед глазами было доказательство собственной ограниченности – и ведь Мать нашла единственное (хотя теперь в этом уже никак нельзя быть уверенным) верное решение головоломки, не сильно видимо и напрягаясь.
Ну вот, наконец прибывший развернулся во всю длину и теперь нежится под струей горячего воздуха из обогревателя, притащенного Рабочими по ее команде – надо его как следует согреть, малая подвижность у него не только от неудобного перелета, но и от возраста.