- Готова служить, но как же… он ведь…
У высшего Хранителя аж антенны торчком встали от изумления.
-Так ты, милочка, чего опасалась, что он на этот подвиг неспособен, или что помрет прямо на тебе? – По камере прокатилась волна веселья, но не обидного, а какого-то ободряющего.
- А давай-ка, мы его самого спросим – как он относится к перспективе такой кончины.
И к появившемуся, как из-под земли после призыва Воину:
- Вот тут наша леди волнуется, что может укоротить твой срок. Что скажешь?
Воин просто шагнул к забившейся от смущения в спальное место фигуре, и перевил антенны.
- Умереть на благо Улья - мечта каждого вставшего на путь служения. А уж предложенный способ, так просто предел мечтаний. Но если переживаешь, то я тебя так не напугаю – обещаю.
Узнать прежнего старика было невозможно – так он лучился молодым задором. Верховный Хранитель тоже игриво повела хвостом:
- Вот какой огурчик, а то смотри – подберем тебе по моложе, на корабле их на любой вкус, а этому герою – кого более подходящего по возрасту… - и мигом отскочила в дальний угол подальше от едва не сомкнувшихся на шее жвал.
В двух сторонах комнаты раздалось понимающе хмыканье, Воин ободряюще обнял за шею (ну и, на всякий случай, не давая повторить бросок), а высший Хранитель прокомментировал:
- Ну вот, нормальная реакция, а то все какие-то рефлексии.
Воин только еще раз хмыкнул и попросил:
- Мне все же бассейн бы не помешал…
- Э милок, давно все готово. Не хуже тебя знаю, как горячая вода старым суставам полезна – будешь ты у нас молодым кузнечиком скакать.
Подумалось, что это шутка, но глядя на резвящегося в воде с пузырьками Воина, стало понятно, что сказана чистая правда.
Три шага и тело послушно забирает бразды правления у почти отключившейся головы – горячая вода бьет по нервным окончаниям, поднимая из глубин что-то столь древнее, что и названия не имеет. Немного порезвились в догонялки и вполсилы поборолись – несмотря на то, что вода кипела от пузырьков воздуха, жабрам нужно время, чтобы насытить кровь кислородом, потом этот запас понадобится. Даже тут Воин проявил себя с лучшей стороны, несмотря на воздействие феромонов, и не подумал использовать полную силу и вообще был очень предупредителен.
А вот сама – совершенно потеряла голову и резвилась как впервые выпущенная в бассейн личинка, но все равно была поймана и крепко, но ласково заключена в захват. После этого противиться подкатывающему удовольствию уже не хотелось.
Оставалось только упереться лбом в дно бассейна, да забросить хвост на плечо партнеру.
В отступающем под напором инстинктов мозге кто-то неизвестный вполне отчетливо сказал: «Ну наконец-то!». Отчего вздрогнул и растерялся даже устроившийся в уголке еще не погасшего сознания Исследователь - явно под шумок собирался фиксировать этапы прохождения процесса.
После чего на сознание упал темный занавес.
***
А лежать, свернувшись клубочком в кольце сильных рук, оказывается приятно. Старик, отдыхая, почти отключился от всего окружающего, но захвата не разжимает. Ему сегодня здорово досталось. Несмотря на то, что глаза прекрасно видели, что все нормально, но очень хотелось к нему прижаться, чтобы услышать, как бьются сердца, хотелось… просто хотелось.
Но уже почти полностью затвердевшая «пробка» там, где «живот» переходит в хвост – четко говорила, что с желаниями пора завязывать. И на приличный срок, к слову. И вообще, пора настраиваться на совсем другие мысли и желания…
Воин дышит глубоко и размеренно, досталось-то ему немало, но вот выглядит он куда как лучше самых молодых и сильных в той же ситуации. Что ни говори, умение правильно рассчитать силы и опыт, позволяющий не тратить их зря, гораздо важнее запасов тех самых сил.
Вот так и становятся понятными ранее совсем не доходившие поговорки иных, вроде – «старый конь борозду не испортит».
Воин остается воином. Как бы ни был он измотан или наоборот расслаблен, успел заметить изменение в окружающей обстановке, проснуться, и повернуться в сторону вероятной опасности раньше, чем все прочие успели просто повернуть голову. Через десятую часть микроцикла в проеме появился высший Хранитель, излучил волну одобрения и радости, а потом виновато сделал жест, означающий «время».