Так в закромах памяти все же хранится нечто важное из прошлой жизни, что сознание периодически выталкивает в сновидениях. Я его искала зимой, надо же. И я умела касаться изнанки. Редкий среди людей дар, о котором мне почти ничего неизвестно. Дневник обретал ценность. Гордость за прошлую себя, будто я имела к этому отношение, отозвалась теплом в теле вместе с обжигающим разочарованием в настоящей жизни. Жадная до запахов оболочка, во время голода походящая на наркомана в ломке, завидовала человеку.
Я перевернула свежий лист бумаги от Виктора и посмотрела на испещренную ровным почерком пожелтевшую страницу, еще раз напомнившую о временном разрыве. Мой настоящий почерк едва узнавался в прошлом, изменился, стал более раскрепощенным, вольным, многие буквы изменили свой стиль. Саша из прошлого выводила буквы так старательно, будто представляла их стоящими по команде «смирно»: все одинаковой величины, прямые, подтянутые, но с узнаваемыми завитками в буквах «б», «д», «з», «у» и «щ».
«Я живу предвкушением близкой встречи. Я знаю, скоро что-то произойдет. Чувствую каждой своей клеточкой. Ведь у всех же, наверное, бывает такое: вот-вот, сейчас что-то будет, произойдет нечто судьбоносное, решающее. И мы дышим этим. И я знаю, что найду Его. Кем он будет? Что он даст мне? Все это завораживает и дает силы жить дальше. У меня чувство, что я уже его люблю. Чувство теплится, созревает, чтобы готовое вырваться наружу и направить всю свою силу на объект. Я улыбаюсь в ожидании».
Первые строки позабавили наивностью. Для теней единственное стоящее ожидание – это голод, и будучи голодной, я иду и беру еду. Столько, сколько нужно для насыщения. Тогда, когда хочу. Никаких сомнений и патетики, независимо от нарастающих календарных лет. Мысли шестнадцатилетней девочки выглядели смешными и совсем чуждыми реальности. Но я себя одернула – эмоции в пубертатном периоде невообразимо яркие, если верить научным статьям, рождающиеся чаяния не имеют границ. Я должна относится к ней снисходительно.
«Я сегодня почувствовала его присутствие. Так близко и нужно. И я пошла на зов. Странно, но я даже не помню, как шла, кого видела, говорила ли с кем. Очнулась, когда зов свернул на короткую улицу. И тогда я увидела его. Его.
Взрослый мужчина. Наверное, иностранец. Сдержанный, холодный, недоступный. Он гулял. Я замерла и наблюдала за ним, пока он не скрылся за стеной бежевого дома и не утонул в белом снеге. Он был так близко ко мне, но я не смогла перебороть свои страх и неуверенность. Я не смогла подойти к нему. Я растерялась, испугалась, что не смогу вымолвить ни слова и покажусь ему глупой.
И я не понимаю, почему он не чувствует меня? Он не такой, как другие. Я же знаю это».
«Наконец-то! Я дождалась Его!
Зов снова настиг неожиданно. На этот раз он звучал иначе, пронизанный болью и печалью. Мое сердце сжалось от сочувствия. Разве возможно так страдать? Я спешила на помощь, я почти бежала по скользким улицам, цепляясь за стены, чтобы не упасть. Когда зов стал ощущаться лучше, я успокоилась и пошла медленнее. До сих пор помню, как безумно боялась! Но я условилась с собой, что на этот раз нельзя терять самообладания. Кто-то же из нас должен сделать первый шаг. И если он не может, то его сделаю я.
Он вышел с противоположной стороны улицы. Такой же, как тогда, нахмуренный, плечи чуть ссутулены. Не казалось, что ему холодно, скорее, его сгибало тяжелое бремя. Хмурый, усталый взгляд перебирал снежинки и уперся в меня.
У меня ноги тогда просто онемели, я заставляла себя двигаться. Как же мне было страшно! Я чувствовала его силу, его безграничную мощь, она сносила меня волной, накрывала, и я могу поспорить, что могла задохнуться от этих ощущений. Но когда он оказался на расстоянии вытянутой руки, я неосознанно решила и это расстояние сократить одним взмахом, предлагая ему свою ладонь.
Показалось, что прошла целая вечность прежде, чем он взял мою руку в свою. И только тогда я смогла выдохнуть.
Честное слово, я не помню, что говорила ему. Страх так сковал меня, что лишнее движение отдавало пульсацией током по всему телу. Всеми силами стараясь не выдать дрожи, я улыбалась. Представляю, какое лицо он видел перед собой!
Он принял мою руку. Он признал меня. Он не ушел, не развернулся спиной, не обозвал меня сумасшедшей.
Он взял мою руку. Тогда я не могла дышать от переполнявшего страха, сейчас же – от счастья.
Он теперь просто не сможет уйти, я не смогу его потерять. Я же ждала его всю жизнь».
Я не выдержала, закатила глаза и брезгливо бросила тетрадь на пол. «Ждала всю жизнь»! Кто это вкладывает в головы девочек? Откуда они это берут? Я довольно долго прожила, чтобы утверждать, что никакой судьбы и предназначения не существует, но, меж тем, я ничего не знала о людях рядом с изнанкой. Чертыхнувшись, перегнулась через борт ванной, подхватила «мемуары» с твердым и окончательным намерением читать по диагонали. Погружаться в чувства девочки я не имела никакого желания, она оставалась для меня посторонней, а теперь еще и раздражающей.