Страница за страницей. Школьные будни, творческие мероприятия, жесткая иерархия. Я уже и забыла, каково это – жить в Союзе. Записи навевали что-то сродни ностальгии по минувшим годам, когда Римма по договоренности доставала нам плиссированные юбки, а я ради поддержания легенды среди соседей стояла в очереди в продуктовый. Все облизывались на запах колбасы, а я, искусывая язык, сходила с ума от разнообразия ароматов покупателей. Сейчас достаточно раз в полторы недели пройтись по двору с пакетом продуктов, чтобы не вызывать сплетен, и это позволяет значительно экономить бюджет. Общественная безынициативность и невнимательность облегчили жизнь всей изнанке.
Пожелтевшая страница снова сменилась на светлую, современную бумагу. Я прикурила сигарету и бросила опаленную спичку в раковину. Пока делала паузу, заметила, что вода в ванной остыла. Я снова включила кран, одновременно выдернув пробку из слива.
«Не уверен, когда мне взбрело в голову пойти искать тебя. Я гулял по Москве и был поражен, опознав в себе желание увидеться. На мою удачу, ты жила в центре, так что, поиск не занял много времени. И ты выскочила из подъезда почти сразу.
-Снова искала меня? – Я решил скрыть за шуткой растерянность.
-Нет, это ты искал меня, а я пришла тебе на помощь.
Ты говорила с невозмутимостью, будто это само собой разумелось. И тебя вовсе не удивило, что я оказался у порога. Поэтому я спросил:
-Ты же обычный человек? Как ты это делаешь?
А ты вздернула свой маленький нос, глубже натянула нелепую шапку и заявила:
-Сейчас решительно холодно для таких объяснений.
Я не приверженец выспрашивать что-либо, но ты заинтриговала меня. Меня. Все это время я думал, что меня уже сложно удивить хоть чем-то. Но вот, образчик внесения хаоса стоял напротив и таращился искрящимися глазами. Я хотел тебя напугать, поставить на место. Я спросил, знаешь ли ты, кто я такой. Ты ответила, что чувствуешь, как я отличаюсь от других людей, и что тебя это не пугает. Мы пошли гулять вместе. Всю прогулку я думал о том, кто ты такая и кто тебя подослал ко мне, а ты щебетала обо всем подряд, упорно игнорируя мое замешательство. Я не выдержал и сказал, что я не человек. Ты только представь, если ты сейчас скажешь подобное кому-то? Вызовут скорую. Ты отмахнулась и ответила: «Не имеет значения». В тот момент я действительно испугался твоей отчаянности. Ты не походила на безумную, и я не мог списать реакцию на душевное расстройство. Помню, сказал что-то вроде:
-Ты глупое маленькое создание и не понимаешь, что говоришь.
А твой ответ я хорошо запомнил:
-Не стоит меня упрекать в этом. Я знаю больше, чем многие взрослые, меньше, чем ты. Но если мне хорошо с тобой, все остальное не имеет никакого значения.
Ты не шутила, ты признавала, что я сильнее, но не боялась.
Честные намерения меня бесили. Глупость и неосторожность вызывали во мне приступ ярости. Я смотрел на тебя и думал, что могу одним движением свернуть тебе шею, когда ты мне надоешь, могу убить твоих родителей, чтобы посмотреть, как ты после этого будешь петь. И ничего не делал.
Мы виделись на протяжении двух недель ежедневно. После уроков, после моих планов, до наступления темноты, до того, как рассердится Римма.
Каждый день мы подолгу разговаривали, каждый день ты заводила меня в тупик своими смелыми суждениями и провоцировала очередную вспышку гнева своей неразумностью. Я хотел тебя ударить, наорать, воспитать. А потом понял, что могу отпить. Все это время я бессмысленно оберегал тебя от того, чтобы сделать пищей, неосознанно выделял среди прочих особенным отношением. Собственная слабость клокотала во мне яростью. Я сделал один глоток. И ты не поняла этого. Как я ликовал! Я осмелел и пил до тех пор, пока тебе не стало дурно. С того дня я не сдерживался. Каждый раз, когда ты злила меня, я пил, даже если не испытывал голода, из мести.
Никогда не замечал в себе подобной мелочности, но снова обретенное чувство вседозволенности дурманило. Ты не могла этого контролировать, не понимала происходящего. При странных способностях, при всей живости ума, ты не знала, что я делал. И это было поистине чудесно.
Я чувствовал себя триумфатором, победителем! «Я могу что-то делать, что ускользает от ее понимания!»