Она не вызывает у меня чувства соперничества, я, наоборот, рада, что в классе появился достойный ученик.
Вот у одноклассников лица становятся красными под цвет галстуков, глаза недобро щурятся. Дети очень жестоки. На краю сознания они понимают, что ничего плохого нет в том, что новенькая так сообразительна, но все остальное пространство занимают другие мысли, базирующиеся в основе своей на том, что они не смогли достигнуть таких успехов, что они не могут так стремительно очаровывать учителей, что они не могут бахвалиться тем, что за день получили семь пятерок за семь уроков.
Света мне нравится. Нас в коллективе даже уравняли немного, меня не любят так же, как ее.
Только я была уже привычным злом, с которым нужно считаться, а Света новенькая, и ребята еще не знают, чего от нее ждать.
Да, нас немного уравняли. Поэтому либо мы общаемся друг с другом, либо мы не общаемся ни с кем и тем более друг с другом».
«Сегодня я пригласила Свету на чай. Мама удивилась еще больше, чем я, согласием гостьи.
Открыв дверь, она замерла на пороге, разглядывая Свету. Минуту она смотрела на нее с раскрытым ртом. Потом перевела затуманенный взор на меня и спросила:
-Сашенька, милая. У нас гости?
Я кивнула и попыталась протиснуться в дверь, отпихивая маму в холл.
Мне пришлось извиняться. Гостей у нас никогда не бывает, только папины подчиненные и те не задерживаются дольше тридцати секунд. А тут целых две минуты! Мама попросила Свету называть ее Серафимой. У мамы красивое имя. Когда у меня родится дочь, я назову ее в честь нее.
Света сделала вид, что не заметила наших ужимок и противоестественности в принятии гостей.
Мама заварила чай, достала испеченные к моему приходу пироги, полюбовалась на нас еще какое-то время и удалилась.
Света долго спрашивала, правда ли у нас не бывает гостей, хвалила квартиру.
Мне нравится с ней общаться, ее непредсказуемые ответы приводят меня в восторг. Вряд ли с кем-то из своих сверстников я могла затеять такие отношения.
Проводив Свету, мама устроила допрос.
-Она же тебе понравилась? – Устало спросила я.
-Понравилась, но ты понимаешь, что нужна осторожность. Ты не можешь общаться с детьми просто так. Мы не такие, милая, - она заправила локон мне за ухо. Этим жестом она обычно передает свое волнение.
-Я знаю, мам. Но и она не очень простая девочка.
-Заметила. Но вряд ли у нее есть какие-то таланты, мне кажется, в ее крови примесь чья-то, не влияющая на развитие способностей. Так, отголоски.
Я тоже об этом думала, но пока не спешу делать выводов. Она ощущается мною, как человек с примесью, это мама верно подметила. Но ничего более конкретного.
Напоследок мама спросила, хотела бы я дружить с этой девочкой. Я даже не запнулась с ответом. Очевидно же».
«Прошло четыре месяца с отъезда Виктора. Он так и не вернулся. Я не ощущаю его присутствия в городе и ужасно волнуюсь по этому поводу.
Мама тоже беспокоится, ежедневно справляется о моем самочувствии. Не хочется огорчать ее, но мое лицо – ярчайшее доказательство беспомощного ожидания. Я похудела на четыре килограмма, если посмотреть в зеркало в ванной, то видны ребра.
Знаю, если бы имелась необходимость, он сообщил, передал бы через посыльных. Но ничего этого нет. О догадках мне думать страшно. Если он не вернется, я не понимаю, как жить дальше.
Три раза в неделю мы со Светой ходим гулять, остальные дни, по режиму, проводим дома за уроками. Учителя начинают пугать выпускными и вступительными экзаменами, ребята, как положено, страшатся, мы со Светой тихо смеемся.
Папа Светы действительно оказался военным, и школу она меняет уже в четвертый раз. Ее мама умерла семь лет назад от сильного воспаления легких. Когда Света рассказывала мне о своем прошлом, она плакала и торопливо вытирала слезы. Она не любит плакать и не любит показывать, что ей тяжело.
К нам она часто заходит. Странностей моей семьи Светик либо не замечает, либо предпочитает их не видеть. Это приятно, надо признать».
Я все глубже погружалась в подробные дневниковые записи, не узнавая себя в них, но неожиданно заинтересовавшись минувшими событиями. Если подумать, я могла бы объяснить причину любопытства – мы отличались настолько, что запросто могли бы быть двумя разными объектами. Это поражало.
Маленькая Саша становилась все ближе и ближе к Свете. Их связали общие секреты, общие интересы, идеи. Общая обособленность. Их сторонились ребята, но не могли не проявлять интереса. Маленькие конфликты внутри класса, незначительные перебранки внутри семьи и ни одной ссоры с подругой. Все это окружало ее. Но не Виктор, который не объявился и спустя полтора года.