Александра с отличием окончила школу и поступила в Горный. Света выбрала путь медицины, чем несказанно обрадовала не только своего отца, но и Сашину семью. Мама искренне привязалась к Свете и относилась к девочке, как ко второй дочери. Готовила обед к их возвращению, не мешала часами висеть на телефонной трубке и всячески содействовала разнообразиям в их жизни.
И все было бы замечательно, если бы взрослеющая Саша могла забыть Виктора. Она старалась увлечься другими молодыми людьми, которые, вроде бы казалось, тоже не имели возражений продлить краткое знакомство. Она встречалась с ними, гуляла по набережной, они звали знакомиться с друзьями. Она шла. И разочаровывалась. Все эти юноши на второй взгляд проявляли глупость, напыщенность и не имели ничего общего с интеллигентным, умным, начитанным, воспитанным, мужественным Виктором.
Девочка ночами лила горькие коровьи слезы, зарываясь головой под подушку, как маленький страус и ничего, совершенно ничего не могла поделать со своими чувствами. И однажды случилось долгожданное возвращение.
Я вынырнула из тетрадей с рассветом. Тупо уставилась в незашторенное окно, сглатывая ком. Собственные переживания вымотали, голод драл глотку и грудь. Глядя на последнюю строчку тетради, я дозванивалась на ресепшн.
«Я больше не могу».
Через полчаса такси везло меня в аэропорт. Там, наспех похватав запахи, я докучала молодому человеку с поиском альтернативных билетов до Москвы, раз прямого сегодня не ожидалось. Мы потратили не меньше часа на подбор стыковочных рейсов. Я улетала из России в такой же спешке, как пыталась вернуться. И причина у меня была все та же – Римма.
Плевать на этого чокнутого Виктора, в аду я видала его стенания по погибшей любви, туда же бы отправила его просьбу поговорить с ним после прочтения дневников. Даже одержимая больной любовью девочка решилась разорвать ненормальные отношения. У меня хватит ума не приближаться к нему на пушечный выстрел. Но Римма… Я прокручивала в голове запомнившиеся яркие моменты нашей дружбы. Дружбы? Кого она видела перед собой, смотря на меня? Почему молчала?
«Я думала, что искупила свою вину, ведь я помогла стольким теням, я помогла тебе».
Рейс задерживали. Я открыла дневник ближе к концу, здесь подряд шли поразившие меня записи. Я читала медленно, в красках представляя себе выражение лиц, помещения, сменяющиеся эмоции Саши. Теперь я могла их вообразить, за ночь девочка стала ближе и понятнее.
«Римма пригласила меня на прием вместе со всеми! Она отправила почтовое приглашение – открытку с датой, местом и временем – и прилагающимся письмом. Я в восторге! Еще больше мне нравится, что это будет сюрпризом для Вика. Я едва сдерживалась, чтобы не проболтаться. Уже завтра! С ума сойти!
Мама целую неделю шила мне платье, выискивая схемы во всех модных журналах, Светка оторвала от сердца новую пару красных туфель, ей привезли их из-за границы. После занятий я сразу же помчусь домой и буду готовиться. Желаю себе удачи!»
«Я пришла в себя и теперь должна записать то, что помню. До конца поверить в случившееся я еще не могу. Не понимаю. Я, если честно, опустошена.
Я так обрадовалась приглашению, сочла жест Риммы добрым знаком. Но все пошло наперекосяк с самого начала. Виктор не обрадовался, увидев меня на приеме. Из-за воодушевления я списала его поведение на привычную сдержанность, всегда усугубляющуюся в присутствии сестры. Рядом с Риммой он похож на камень, словно любое проявление эмоций причиняет ему физическую боль.
Мама сшила мне прекрасное белое платье, но и в нем я не могла соперничать с Риммой и Жанной, спутницей Григория. Они обе выглядели, как сошедшие модели с обложек журналов, на их фоне я ощущала себя ущербным, зажатыми утенком. Я боялась, что когда открою рот, чтобы пошутить – начну крякать от страха.
На приеме собрались самые разнообразные существа, я ощущала их принадлежность к другому миру, но не могла поделиться ощущениями с Виктором, он всегда находился рядом с Риммой, держащей его под руку. Его сестра громко шутила, ей делали комплименты с разных сторон, ею восхищались, она дарила улыбки и скромные жесты ладошкой. Она вела себя как признанная королева на этом приеме, осознававшая свою значимость. На меня лишь озирались. Не то неприязненно, не то заинтересованно.
В другом конце зала распахнулись двери, и толпа потекла в проем. Мы вместе с остальными перешли в огромную комнату из золота и зеркал, там стояли покрытые белыми скатертями столы. Гости не торопились рассаживаться, хотя на стульях имелись прикрепленные именные таблички. Толпились. Я заметила, что направленные в нашу сторону взгляды, множатся, и уже тогда поняла, что происходящее мне не понравится. Я хотела сказать, что мне лучше уйти, как вдруг толпа начала расступаться, и я увидела в центре комнаты две фигуры. Они находились довольно близко к нам.