Открывая дверь, я понимала, что позволяю ему нацепить игровую маску и ощутить ее притягательную власть. Мне бы следовало проявить твердость. И будь дело лишь в чувствах, я бы так и сделала. Но голод точил разум.
-Как давно ты не ела? – Глаза Мирослава полыхнули. Мои, полагаю, жадно сузились.
Пару часов? Меньше?
Непрозвучавший ответ томительно повис в воздухе, и меня, не церемонясь, толкнули к стене.
Его заводила моя жажда. Меня несло от запаха граната. Пожалуй, расстанусь с ним завтра.
Мы соскучились. Нервные, торопливые движения выдавали обоих. При этом, каждый упивался по своим потребностям. Секс – не единственный источник удовольствия, сопутствующие эмоции заряжали не меньше, сопутствующие движения вырывали из действительности.
Партия, длившаяся до истощения, закончилась ничьей. Пока физиология не требовала продолжения, я снова вернулась к мыслям о дневниковых записях. Сладко потянувшись, перекатилась на живот и посмотрела на безмятежное юное лицо. Должно быть, он обратился в тень около девятнадцати, подбородок и скулы не успели превратиться в наждачную бумагу, каковой обзаводились многие европейские мужчины примерно к двадцати пяти годам человеческой жизни.
На прикроватной тумбе лежала помятая пачка «Парламента» с вложенной внутрь обычной пластиковой зажигалкой. Я потянулась за сигаретой.
-Ты бывал на таких сборищах, где приносят жертвы?
Я медленно затянулась, смешивая табачный вкус с запахом прогретого мха и граната. Мирослав удивленно оторвался от рассматривания потолка и повернул голову набок.
-Мне не нравится, когда ты куришь в постели. Постельное белье потом воняет.
Я уткнулась носом в наволочку. Белье я меняла перед самым отъездом, порошковый запах уже выветрился, но сигаретным дымом ткань напитаться элементарно не успела.
-Не нравится- не лежи, - доброжелательно заключила я, не имея намерений менять личные привычки, давно и прочно превратившиеся в ритуал. -Так что с жертвоприношением?
-Меня подобные тематики не привлекают, но я о них слышал, - парень снова вернулся к потолку. -Хочешь пригласить? В каком качестве? – Мне показалось, едкий смешок над потенциальным предложением вырвался у него случайно.
-Нет, - я поспешила остановить разыгравшуюся фантазию Мирослава. -Мне интересно, как туда попадают жертвы. Кто их выбирает, не знаешь?
-Откуда мне знать. Это епархия темной изнанки. Но ты, видимо, тоже не в курсе?
-Нет, но стало любопытно. Сможешь узнать?
-Я?! – Опешил парень. -Тебе проще у своих спросить.
-Похоже, не у кого мне узнавать.
-Что ты имеешь в виду?
-Да, - отмахнулась я, поднимаясь с кровати. -Не бери в голову. Забудь. Зря я этот разговор затеяла. – Мирослав молчал, и мне пришлось подтолкнуть его к действию: -Ты легко достаешь информацию, поэтому я и… ладно, неважно. Поспрашиваю сама.
-Что тебе надо узнать? – Уже куда миролюбивее уточнил он, без раздумий отозвавшись на примитивную манипуляцию.
Я никогда не обманывалась. Многие, идя на поводу манипуляций, вполне ее осознавали и соглашались из честного желания помочь. С другими я не играла в подобные игры. Мирослав точно не входил в состав пустоголовых, не умеющих читать между жирных строк. Самоуверенным – да. Поэтому и не мог отказать в просьбе.
-Если получится, узнай все, что можешь. Как находят жертву, что с ней происходит, что получает тот, кто нашел ее.
-Ты же не собираешься?..
-Нет, ты что. Я говорила тебе, что нашла кое-что о своем прошлом. Я была одной из таких жертв. Хочу узнать детали.
-Саша, жертвы не выживают. О чем ты?
-Вот как? – Я сделала последнюю глубокую затяжку, обдумывая сказанное, и сплющила окурок о дно пепельницы. -Тогда мне действительно стоит узнать об этом больше. Буду признательна за помощь. И еще, - я пожалела, что скурила сигарету. Мне требовалась ширма. За неимением отвлекающего процесса, пришлось смотреть четко в его лицо, придав своему жесткости. -Я думаю, нам действительно стоит прекратить отношения. Не хочу погружаться глубоко в то, из чего потом не выбраться. Мы оба будем сожалеть.
-Или не сожалеть.